Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

– А куда мне деваться? Еще настучишь по почкам за отказ.

Подошел автобус и Корешков с мужиками в полной амуниции пошли на погрузку.

Моренов после подробного доклада начальнику Управления позвонил заместителю Председателя.

– Леонид Николаевич, здравия желаю! Моренов. – И дальше по бумажке он зачитал заранее подготовленный им текст. – В порядке проведения следственных действий в рамках уголовного дела, возбужденного следственным отделом УКГБ по Клинской области по признакам статей двести восемнадцатая и двести восемнадцатая прим УК РСФСР, при проведении сделки по незаконному приобретению оружия и боеприпасов проведено задержание объектов оперативной разработки: Магомадова Максуда Бикбулатовича, Ахмедова Умара Гафуровича и Керимова Идриса Зафаровича…

– Хорошо, если в рамках уголовного дела… – протянул зампред.

– А как же по-другому, Леонид Николаевич? Мы только так. Хотел поинтересоваться: вы-то наши предложения, что в записке, одобрили?

– Одобрил.

– И что написали, если не секрет?

– Какой секрет? Все равно записка с резолюцией к вам вернется. – Леонид Николаевич зашуршал бумагами. – Сейчас. Вот, значит: «Согласен. Запятая. При условии строжайшего соблюдения социалистической законности. Точка».

Моренов не выдержал и расхохотался.

– Смейся, смейся, – с обидой загудел Леонид Николаевич. – Федор Федорович с Фемидой в обнимку не только над тобой стоит.

В тот же вечер все, за исключением Яковлева со спецами, снимавшими технику, были в Москве. А через день в «Советской России» на целый разворот появилась большая статья, описывающая подвиги современных чекистов в борьбе с террористами и всякой прочей нечистью. Казалось, что для Нестерова и не только для него, операция «Капкан» завершилась успешно, но это было только на поверхности. Сергею не давало покоя, что чеченцы – заказчики этого преступления остались безнаказанными. Это все равно, как с Пашей – англичанином: ну, ушел он из школы, и что? Устроится в другую и будет там заниматься своим грязным делом. Неправильно все это – истинное зло всегда должно быть наказано.

Через пару месяцев Нестеров подобрал момент и при очередном докладе Моренову высказал ему все, что думает по поводу раздирающих его душу сомнений.

– Смотрю я на тебя, Серега, и диву даюсь, – с грустью начал говорить его начальник и друг. – Видно, не перевелись еще в нашей чекистской среде идеалисты и романтики. А таких быть не должно – работе мешает. Давай, разберем твой скелет по косточкам. Сначала про дочь, вернее, эту сволочь английского пошива. Как его там?

– Павел, – подсказал Нестеров.

– Вот. Сам же говоришь, что законным путем его не прищучишь. И ты тогда что? Встретишь Пашу в темной подворотне и, чтоб не баловал больше гад, отрежешь ему яйца? – И тут же сам ответил на свой вопрос, специально коверкая русский язык. – И тебя тогда посодют, причем совершенно на законных основаниях. Человечеству, естественно, будет хорошо, а тебе? Ты понимаешь: о чем я говорю? Ты что думаешь: Ольга у тебя одна такая на всем белом свете? Больше за себя постоять некому? Тут, знаешь, каждый сам за себя в ответе. А кто поддается на эти штучки, значит сам или сама, так или иначе этого хотели.

Раздался сигнал селекторной связи. Моренов нажал кнопку и сказал, что занят и перезвонит позднее сам.

– Теперь по дагестанцам. Здесь ты тоже не прав, друг мой дорогой. Хотя, может, и наша недоработка есть. Куренкову скажу, пусть учтет на будущее. Надо было ознакомить тебя с некоторыми материалами. Дело в том, что мы наконец-то получили перевод их разговоров, и там есть два момента, касающиеся тебя.

Во-первых, история с чеченцами, захватившими жен и детей бедных дагестанцев, легенда, рассчитанная на то, чтобы вызвать сочувствие у таких, как ты, а себя представить в роли жертв, эдакими беленькими овечками. На самом деле, по заказу местного уголовного авторитета они налаживали постоянный канал поставки оружия в Дагестан и Чечню.

Второе. После завершения сделки Идрис и Умар хотели застрелить тебя. Они к тому времени были вооружены, мы не стали говорить тебе, чтоб глупостей не наделал. Не выдержат нервы, и положишь джигитов одного к другому. А спас тебя – Максуд. Как человек, более или менее интеллигентный, он оказался больше всех под впечатлением твоей игры на сцене этого драматического театра, полностью поверил тебе. За что, собственно, и пострадал. К счастью для нас, – через короткую паузу добавил Моренов. – А вообще ты не о том думаешь, Сергей Владимирович. Скоро тебя в Главную военную прокуратуру вызовут в рамках до следственной проверки по факту оказания содействия в совершении преступления полковниками Мореновым и Куренковым и превышения указанными лицами должностных полномочий.

– Не понял… – протянул обескураженный Нестеров.

– А чего тут понимать? Дорогой Федор Федорович не успокоился и подал жалобу на наши действия в Главную военную прокуратуру. Мы с Михаилом уже по первому разу общение со следователем прошли…

– Может, разберутся, и крест поставят на этом деле?

– Вряд ли. Я главного военного прокурора еще по Нагорному Карабаху знаю. Тот еще фрукт, хоть и водку вместе пили. Я уже тогда обратил внимание на его абсолютную безграмотность с точки зрения полномочий и компетенций нашей организации. Он мне в те времена так говорил: «А что, КГБ не может поставить пушки, и расстрелять этих бузотеров». Я отвечаю: «Подожди, дорогой товарищ, какие пушки?». «Ну, у вас же есть танки, самолеты». Я вообще обалдел: «У нас есть горотдел, – говорю, – двенадцать оперативных работников, у них – двенадцать пистолетов и один автомат на всех». «Да? – спрашивает он меня и потом с таким высокомерием и вызовом заявляет: – А я всегда думал, что вы – мощная организация». Я тут, честно тебе скажу, не сдержался – назвал его именем одного подходящего животного, и сказал: «Интересные у тебя понятия. Ты, как в другом государстве живешь. Естественно, мы – мощная организация, но все-таки в другом смысле». Вот такой, Серега, он специалист – правовед. Два сапога пара: Федор Федорович и главный военпрокурор. Гляди, как бы еще не посадили нас. – Моренов задавил жгущий пальцы окурок, и завершил внезапно вырвавшиеся откровения двумя фразами. – Извини, это мои проблемы. Надеюсь, ты все понял и…

Его прервал звонок аппарата правительственной связи. Моренов поднял трубку, выслушал сообщение и ответил:

– Хорошо, я записал: Главная военная прокуратура, шестнадцатого в одиннадцать часов, четвертый кабинет.

Положил трубку и с тихим вздохом, кажется, сам себя спросил:

– Когда же кончится вся эта тягомотина?

Кончилась она в последней декаде августа тысяча девятьсот девяносто первого года. Не до того стало.

Рассказ командира опергруппы Моренова

«Знаешь, я многое из того, что произошло, прекрасно помню, на всю жизнь в памяти осталось. Да и как забудешь?

Начну, наверное, с субботы, семнадцатого августа девяносто первого года. По-моему, это была первая суббота, когда меня не вызвали по тревоге, потому и