Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

запомнил так хорошо. Я тогда с приятелем за грибами поехал в Талдомский район. Все было нормально, ничего не предвещало напряженности. Стоял хороший денёк, мы набрали много грибов и, довольные, счастливые, вернулись в Москву.

Конечно, мы знали из средств массовой информации, что велись какие-то переговоры в Ново-Огарево, где обсуждался никому не нужный, навязанный вопрос, что у нас будет: Конфедерация, Союз нерушимый или ещё какое-то государство? Нам это было непонятно, поскольку в марте прошел референдум, и семьдесят процентов проголосовало за сохранение Союза, а в некоторых республиках эта цифра доходила вообще до девяноста процентов проголосовавших, в том числе и в Прибалтике.

Ну и какие там новоогаревские совещания, зачем они? Мы далеки были от всего этого, никто нас по-настоящему не информировал о происходящих процессах. Но мы и сами чувствовали, что обстановка в стране накаляется. Появились народные фронты, какие-то боевики. За полгода мы банд шесть ликвидировали. Работали на подставах, сами внедрялись в бандформирования, на местах тоже неплохо работали по боевикам. Результаты были очень даже неплохие, и наш отдел хорошо был известен руководству Комитета в первую очередь по эффективности и значимости своей деятельности.

Восемнадцатого числа, воскресенье, хорошее утро, никакой чрезвычайкой не пахнет. Собрались мы идти в кино. Решили пообедать, а потом махнуть в кинотеатр «Витязь». Только поели, звонок, дежурный по Управлению. Дает сигнал: «Пламя!», а это значит, тревога и надо собираться. Я единственное, что спросил: в штатском или в форме? Уточнить надо было, сам понимаешь: если ехать на боевые действия, то лучше в форме, а если – на оперативные мероприятия, то тогда, конечно, по «гражданке». Дежурный сказал: «Лучше в штатском».

Где-то через час я уже был в приемной начальника Управления, в тамбуре народ толчется. Дежурный по Управлению капитан Петров Виктор, ты его знаешь, он дежурным еще в Управлении контрразведки работал. Так вот, Петров, как только меня увидел, доложил руководству, начальник сразу вышел и говорит: «Заходи». Там уже Саша Ветров, начальник отдела и Толя Сайкин, замнач соседнего отдела. Генерал вводит нас в курс дела: «Зона ответственности нашего Управления вот здесь. – И показывает на карте. – Давайте выбирайте, кто куда», и обращается к Ветрову: «Ты куда хочешь?» Тот отвечает: «Я, наверное, сюда». Потом ко мне: «А ты куда?» «Да, мне, – говорю, – все равно. А в чем, собственно, дело?» «Да в том, что двадцатого, во вторник, должно быть подписано Новоогаревское соглашение». Я говорю: «Ну, и нехай будет подписано. А нам-то что?» «Да это – конец Советскому Союзу», – говорит генерал. Мы так и выкатили глаза: «Как это конец?». «Да, потому что Союза Советских Социалистических Республик не будет, и создадут конфедерацию государств, независимых и суверенных. А это значит, что в каждой республике, как и положено, в суверенном государстве, будет своя армия, свой КГБ. Все будет свое, и без всякого подчинения единому центру. А это уничтожение того, что создали наши деды и защищали в войне с фашистами наши отцы и старшие братья». – И дальше продолжил в том же духе. – «В республиках сейчас крайне сложная обстановка. Есть абсолютно реальные силы, выступающие за отделение от Союза, и во главе этих сил стоит, что б вы знали, руководство республик. Но, с другой стороны, есть еще значительная часть населения и, в первую очередь, это наши, русские люди, которые не хотят никакого отделения и так называемой независимости. В этой связи, мы не исключаем возможность возникновения массовых беспорядков.

С учетом сложной в политическом и оперативном плане ситуации, принято решение: вас, как специалистов по урегулированию массовых беспорядков, направить во главе опергрупп, чтобы помочь здоровым силам быстрее стабилизировать положение».

Вот такое объяснение нам было дано руководством КГБ.

– Теперь, – говорит генерал, – идите, набирайте себе оперов.

– Сколько человек? – спрашиваю.

– Ну, набирайте по тринадцать человек, чтобы были специалисты в разных областях: религии, интеллигенции, студенты, другие вопросы.

Я набрал «каждой твари по паре» и получилось тринадцать человек, чертова дюжина. Восемь – из нашего Управления и пять человек – из Управления военной контрразведки.

Обстановка в стране была такая, что устойчивая связь поддерживалась только по линии особых отделов, откуда мы и получали достоверную информацию. А по каналам территориальных органов дело было «швах»: многие руководители подстраивались под местные условия, под народные фронты, и шло целенаправленное искажение информации, а некоторые сотрудники прямо вставали по другую сторону баррикад, пошло брожение и среди офицерского состава. Ситуация, в принципе, была хреновая.

Когда прибыли ко мне пять «особистов», составили списки и пошли ждать автобус. Он почему-то опаздывал, и мы сначала стояли во внутреннем дворе, а потом вышли на улицу и ждали уже со стороны Кузнецкого моста.

Ты представляешь, август месяц, теплый летний воскресный вечер, в центре города народу никого, ни машин, ни людей. Стоит только группа здоровых мужиков с сумками, и редкие прохожие, глядя на нас, наверное, думали: «Опять эти чекисты собрались куда-то ехать? Чего им все неймется?»

Пришел автобус, отвезли нас во Внуково, где стоял известный всем с черным клювом самолет Председателя КГБ Союза. Туда и посадили наши группы.

Рекомендации были такие: наладить связь с Москвой, по прибытии доложить, быть в состоянии полной боевой готовности, принять меры к изучению оперативной обстановки, все дальнейшие инструкции получать по телефону. Необходимое требование – конспиративно разместиться в городе; встречать будут сотрудники особых отделов, которые подскажут, где можно расположиться.

Первую посадку сделали когда, по-моему, светло еще было. Вторую группу высадили уже затемно, часов десять было. Ну, а мы приземлились вообще часов в одиннадцать или в двенадцать. Нашли своих особистов. Машины они спрятали в кустах, за аэродромом. Прошли, разместились и поехали в дивизию, обыкновенную мотострелковую дивизию.

Всего в ней насчитывалось человек шестьсот солдат, и это, брат, вся дивизия, хотя нормальная дивизия, как ты знаешь, десять тысяч человек. Из этих шестисот, человек четыреста были постоянно на полевых работах, как мы говорим, на картошке, и двести солдат несли службу. Из этих двухсот – человек восемь отвечало за стадо свиней, которых выращивали, поскольку дивизия по поставкам мяса была на самообеспечении.

Там были солдаты, которые за два года службы вообще автомат не видели и не знали, что такое несение нарядов. Перед ними стояла другая, не менее важная задача: свиней выхаживать, кормить, убирать, выгуливать их, мыть, чистить. Вот чем занимались эти «вооруженные силы».

Разместились мы в особом отделе, часа два ночи уже было. Переговорил я с начальником.

– Ничего не знаю, – говорит. – Никаких инструкций, заданий для вас, товарищ полковник, не передавали. У меня приказ руководства: принять, разместить, накормить, оказывать содействие.

Что он, в общем-то, и делал.

Мы расположились прямо на стульях. Мне, как начальнику, кресло дали. Перед сном