Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

– А что ж нам делать, ручки сложить, что ли? – спрашивает Степан Васильевич. – Они вон уже независимость свою провозгласили.

– Давай, подумаем, – говорю.

Взял карту, смотрю, а у них телевизионная вышка, ретранслирующая сигнал, за городом стоит, километров двенадцать будет.

– Надо вышку взять, – говорю. – Рубильник выключить и не будет никакого телевидения, а они пусть охраняют свой телецентр, как хотят.

И тут еще подкрепление прибыло. Своим ходом по шоссе пришел полк воздушно-десантной дивизии из Пескова. Три машины они потеряли на скользкой дороге, в кюветы завалились. Но тем не менее на своей броне пришли. Улетевшие машины потом вытащили, и они тоже подошли. Местные наших десантников нормально встретили, продукты несли, бойцов кормили.

Командовал подразделением полковник Стрельцов Серега. Хороший такой, боевой офицер, афганец. Мы с ним сразу подружились, общий язык нашли. С их прибытием у нас уже ударная сила была, и мы могли штурмовать чего угодно и кого угодно. По этому поводу Степан Васильевич сразу крылья распушил.

Решили отправить на вышку взвод десантников, три машины. Это – немного, десантников двадцать. Я послал с ними опера своего, Сашку Сосновского, который бывал в таких ситуациях и знал, что к чему прикладывать.

Через 30 минут, как уехали, докладывают: рубильники отключили.

Спрашиваю: «Как прошло?»

«Нормально, – говорят. – Пришли, тут охрана. Правда, из оружия всего один пистолет на двенадцать человек. Они, конечно, все сразу сдались, пистолет отдали. Поднялись мы на лифте. На каком-то там тридцатом этаже вышли, смотрим, валютный бар и четыре проститутки. Мы их вниз, а бармена заставили, как вы приказали, все закрыть, своей печатью опечатать кассу, бар, чтобы к нам претензий потом не было. Он даже поблагодарил нас: «Спасибо, – говорит, – что не ограбили». Каждому десантнику по пачке американских сигарет «Мооре» дал, черные такие.

Вывели мы всех субчиков за территорию, построили в колонну по двое: идите, куда хотите, маршируйте хоть в столицу. Очень они обиделись на нас, эти охранники с проститутками, и говорят: «Может, вы нас хоть подвезете на вашем бронетранспортере?» Ну, мы им, конечно, хрен с редькой показали – пешочком идите, не спеша, и песни пойте. На том и расстались.

Охранение выставили, Владимир Андреевич».

Я их похвалил за грамотные действия и приказал: закрыть все так, чтобы никто на вышку не смог пройти, особенно туда, где пульт управления.

Потом мы со Степаном Васильевичем смотрим: чего бы еще такого сделать? Увидели, что вдоль моря два каких-то ретранслятора идут. Я говорю: «Степан Васильевич, давай и их отключим. Это же связь? Связь. Нам эта связь нужна? Не нужна. Отключаем!»

Послали еще два БТРа: один – на первый ретранслятор, другой – на второй. Ну, где-то, через час–полтора докладывают: отключили и первый, и второй.

В это время раздается звонок в дивизию из правительства: «Ой, ой, ой! У нас телевизоры не работают, это ваши ребята отключили?». Они-то сначала, когда телевидение перестало работать, не поняли, в чем дело. До той поры, пока сводный отряд охранников и проституток «не допилил» до города, а шли они где-то часа два или три, вот только тогда им стало понятно, как их телевидение перестало функционировать. И они, дорогие, звонят комдиву: мол, так и так, хотим сесть за стол переговоров. Ну, что же, думаем: «Переговоры – дело хорошее».

Мы делегировали двух генералов: комдива и заместителя командующего округом. Они поехали на переговоры, в правительство, а мы сидим и ждем, что будет. Часа через два приезжают, довольные такие. Правительство готово пойти на любые уступки, договорились встретиться еще в четыре часа, чтобы сформулировать и передать им наши требования. А меня уже забрало, азарт захватил. Говорю: «А давайте мы им еще одну угрозу сделаем, мы их дерьмом затопим. Я тут нашел по карте подземных коммуникаций, где можно два крантика завинтить под землей. Закроем их, и весь правительственный квартал в дерьме утонет. Он же на горе, наверху стоит, и, если трубы перекрыть, дерьму деваться будет некуда».

Послал на разведку ту же комендантскую роту, не всех конечно. Приходят довольные такие, докладывают: «Все можно сделать, товарищ полковник, ключи у нас, мы их отобрали и теперь владеем всем городским подземельем».

Ты понимаешь, мы могли все что угодно сделать, хоть русских под ружье поставить – им только скажи.

Вот поэтому я и говорю нашим переговорщикам: «Степан Васильевич, вы им втолкуйте: если будут несговорчивые, мы ведь телебашней не ограничимся, дальше пойдем. Сначала в дерьме утопим, потом электроэнергию отключим, потом еще чего-нибудь сделаем. С нами так шутить не надо. Ишь ты! Разбушевались тут, всякие гадости про нас говорите, независимость объявляете».

Надо было деда видеть: довольный, грудь расправил, силу нашу почувствовал. Все время говорил: «Вова, ты мое спасение!».

А в это время из Москвы показывают, что какой-то генерал перешел на сторону восставших. Думаю, что это за генерал такой, предатель какой-то, засранец, расстрелять бы его сразу. А перед этим, девятнадцатого, показывали гэкачэпистов, Янаева… У него руки трясутся, значит что-то не то… Гена – старый воин, огни, воды и медные трубы прошел. Думаю: чего это он так распереживался? Явно что-то нечисто…

А связи с Москвой у нас как не было, так и нет. Вторник, целый вторник, двадцатое число проходит – ничего, никого нет. Какие указания, чего нам делать?

К вечеру звонит начальник соседнего военного округа, потом командующий другим округом. Оказывается, мы ретрансляторы выключили и прервали связь между нашими войсками и соседними округами. Как только мы со Степаном Васильевичем узнали, сразу же включили и все заработало. Перестарались немножко. Бывает, сам понимаешь.

И еще один момент – это относится опять к понедельнику, к девятнадцатому числу, самому началу. Я говорю: «Надо выяснить, где штаб националистической вооруженной организации, боевиков этих, которые нам гадости всякие делают?». Дали задание своим в городе. Прошло часа два, появился человек и сообщил, что в настоящее время штаб-квартира находится по такому-то адресу.

Тогда Степан Васильевич вызывает командира комендантской роты и говорит: «Пошли туда человек пять, машину возьми в дивизии, не надо никаких танков. Пусть придут и всем, кто там будет находиться, дадут по шее, как следует. Окна разбить, мебель переломать, а на главном столе, где начальник их заседает, кучу наложить. Понял?» «Понял, товарищ генерал!».

Правда, замыслу нашего деда, фронтовика, не суждено было сбыться. Когда пришли по адресу, там уже никого не было. Наверное, их кто-то предупредил. Но ты представляешь, как надо было «достать» ветерана, чтобы он такие приказы отдавал? А что? Сам подумай! Он же со своей дивизией их от фашистов освобождал, друзей погибших там хоронил, а они его дерьмом обливают, оккупантом, захватчиком