Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

для нас завтра – не знает никто. Мужик он ответственный, к тому же идейный, не за деньги работал и работает, а за идею и по призванию, как и мы с тобой. Так что, несмотря на слова товарища Нестерова, что материалов на человека под псевдонимом «Саблин» нет, информировать нас, точнее тебя и меня, он не перестанет, не предаст нас двоих и Родину в нашем лице. Да и вряд ли Слава поверил тебе. Сказки только в сказках бывают: «Не успел добрый молодец слово молвить, а желание его уже исполнилось!». Но в том, что ты его не бросишь – он не сомневается. Сто процентов. И то, что Славика нам надо беречь как зеницу ока, тоже обсуждению не подлежит. А в целом есть, конечно, над чем подумать: и по поводу его судьбы, и по возможным заходам на нашу территорию. – Он посмотрел на аппарат прямой связи с начальником Управления и продолжил. – На данный момент я, как и ты, не в курсе того, что здесь происходит. Как генерал появится, пойду к нему, введет в обстановку, ну и я в свою очередь поинтересуюсь: чего они нас в «непонятке» двое суток держали? Информацию, что сегодня утром ты получил, тоже доложу. Так что давай пока к себе, если что, позвоню.

Сосед по кабинету был на месте. Стоя спиной к двери, копался в открытом сейфе.

– Привет, Кирилл!

– Здорово, Владимирыч! – Он повернулся и протянул руку. – Как съездил?

– Нормально. Поставленные задачи решили, хотели продолжить, но сыграли отбой, и получилось, зря летали. А вы как? Кузьмин здесь?

– Начальник на больничном, в госпитале, старуха-язва опять обострилась. Ты – за старшего. Так что принимай командование, а то меня совсем замучили: какие задачи, что делать, кто виноват – извечные, но от того не менее сложные для меня вопросы. А теперь ты – начальник, тебе и кормчее весло в руки.

– Шутник! – Иронично и беззлобно откликнулся Сергей. – Так какие, говоришь, задачи ставит наше родное руководство?

– Визуальная разведка, учащенный график встреч с агентурой, сбор информации о положении в Москве и на объектах обеспечения. Все вкалывают. Полученные материалы наверх отправляем, что дальше – не знаю. Я сам девятнадцатого и двадцатого по команде к Белому дому ездил.

– И как впечатление?

– Неоднозначно. – Кирилл боком присел на свой стол. – Народу там – куча немереная и вся разношерстная: студенты в стройотрядовских куртках, интеллигенты в костюмах и рубашечках, рабочие, казаки. Ты казаков в Москве, кроме как в ансамбле песни и пляски, видел? Вот и я тоже. У всех глаза горят – революция! Баррикады из чего попало строят, причем, абсолютно без понятия. Ну, какие это баррикады? Плюнь и рассыплется. Для танка или БМП – вообще, не вопрос. Хотя, может в этом есть свой расчет: на баррикадах и за ними – люди, и не будет мальчишка механик-водитель их гусеницами давить. Тем более что стариков, детей, женщин и просто любопытствующих немеряно. Но «революционеров» с горящими глазами все-таки больше. И между ними иногда мелькают люди нашей профессии, своих издалека узнаешь. За кого они? За белых или за красных – трудно сказать. Да и кто сейчас белые, а кто красные тоже неизвестно. В первый день ребят из военной контрразведки там встретил. По-моему, они тем же, чем и я занимались. Общее настроение у всей громадной толпы – восторг, эйфория, энтузиазм. Все творят историю. Надоела, наверное, тягомотина, говорильня, пустые магазинные полки, все надоело. Свободы хочу!

– А чего так грустно? Что тебя смущает?

– Понимаешь, мне кажется, что многие из тех, кто на баррикадах, до конца не понимают, чего хотят на самом деле. Протест ради протеста. Демократия, свобода… А спроси того или другого студента: а в чем ты не свободен, кто тебя так жестоко угнетает, дорогой ты мой? И вряд ли он сможет ответить на эти вопросы. И потом… – Кирилл нахмурил брови, собираясь с мыслями. – Как-то давно мне на глаза попалось и засело в голове высказывание кого-то из великих, – он попытался вспомнить, но не получилось. – Дословно не скажу, но смысл такой: революцию задумывают и делают романтики и лирики, а ее плодами пользуются подлецы и циники. Как бы и здесь того же не было. Тем более не знаю, у кого как, а моя агентура далеко не с лучшей стороны характеризует тех, кто верховодит всем этим процессом. С первого номера – до последнего…

Нестеров, вспомнив первомайскую демонстрацию прошлого года, сообщения «Саблина» и других своих агентов, безрадостно вздохнул.

– Может, ты и прав, Кирюха. – Отчего-то захотелось поменять тему разговора, и Сергей шутливо спросил: – Я когда зашел, ты в сейф смотрел. Искал кого?

– Почти угадал. Проверял, ничего важного не оставил?

– В каком смысле?

– Так вчера с утра команда прошла: документы первой очереди, включая дела на агентуру, упаковать и на эвакуацию, а документы второй очереди – на уничтожение. Вот я и смотрю: ничего не пропустил?

– Даже так? – «Вот это новость! – подумал Сергей. – Значит, наши уже знают о планах прорыва в здание?». – А мои документы?

– Так кто же в твой сейф полезет? Ключей нет, дубликат у хозяйственников, а оттуда забирать – целая история, сам понимаешь. А тут все срочно надо. – В глаза Сергею Кирилл не смотрел. Забыть о делах своего соседа и начальника не мог – значит, главное – со своим огородом успеть, а там: трава не расти.

Нестеров открыл свое хранилище в рост человека. Да-а-а, полным полна моя коробочка! Забито под завязку. Как у хорошего штабиста, дела – в пронумерованных коробках с наклеенной бумажкой с указанием очереди эвакуации. Коробки на полках, внизу мешки с бирками, пакуй и вывози – все можно сделать, было бы желание. Ну, да чего теперь говорить? Поздно на паперти плакать. Лучше вопрос к соседу, что вольно или невольно подвел его под монастырь.

– Печка работает?

– Еще как! На всю мощь и круглосуточно. – По интонации стало понятно, что Кирилл чувствует себя виноватым, но легче Сергею от этого не стало. А тут еще сосед так продолжил, что настроение вообще в минус ушло. – Только не пробьешься, Владимирыч, живая очередь на несколько суток. А по вывозу материалов – это надо с руководством…

Нестеров не отреагировал на последнюю фразу, гораздо важнее было другое: какие все-таки документы, дела надо будет уничтожить в самую первую очередь. Для себя он стал выстраивать их в порядке приоритетности, одновременно вручную уничтожая документы из папки «На исполнение», не приобщенные, не подшитые к делам. За этим занятием его и застал вызов к начальнику отдела.

– Проходи, садись! Курить будешь? Ну, и правильно. У меня от никотина тоже скоро уши в трубочку свернутся. – Моренов выглядел раздосадованным и раздраженным. –