Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

– Можно, но за качество колбасы не ручаюсь, – тихо рассмеялась Люба и пошла на кухню.

После контрастного душа Нестерову полегчало, хоть взбодрился немного. А то вчера или скорее уже сегодня, во втором часу ночи, как с аэродрома приехал, сразу в ванную, снял с себя командировочную грязь, в койку, и, как провалился, родной жене двух слов не сказал.

На плите шкварчала яичница, на столе – крупно нарезанный хлеб, немножко сливочного масла и любимая кружка – блаженство.

– Как вы тут, Любаш?

– Все нормально, Сереж. Дети с мамой на даче, я здесь кручусь. В понедельник, особенно вечером, обзвонились, спрашивали: где ты, когда будешь, как с тобой связаться? Я, как ты просил, всем одно и то же повторяла: «Звоните на работу, дома нет, когда будет: не знаю». Во вторник, после обеда, остался один, он и вчера вечером звонил, Вячеслав его зовут. Знаешь такого?

«Как не знать? – подумал Нестеров, занимаясь глазуньей. – «Саблин». Кто ж еще?». И тут проснулся телефон.

– Скорее всего, это он. – Сомнений у Любы, практически, не было. – Сереж, возьми трубку.

Плохо прожевав, он проглотил застрявший кусок.

– Слушаю вас.

– Доброе утро! Это Вячеслав. Узнали?

– Узнал. Ты где?

– С понедельника безвылазно на горке в большом белом домике сижу. Работы много, поесть некогда. Да и вы, я так понимаю, тоже не бездельничали?

– Это ты прав. Не было меня. Что за работа, интересная?

– Мне нравится. Много информации, обобщение, анализ, подготовка предложений. Опять же люди. Не шушера какая-нибудь. Солидные, авторитетные люди. Сам руководитель, друзья его, самые близкие.

– Что, прям сам?

– Ага.

– Ты откуда звонишь?

– Из телефона-автомата. У нас с аппаратами напряженка. Один на пятерых.

– Значит, тебе позвонить некуда.

– Не-а.

– Тогда сам звони. Только не мелочись, здоровье береги. Понимаешь меня?

– Понимаю, чего не понять.

– А встретиться, хотя бы накоротке?

– Нет, мне сейчас отсюда не вырваться. Да и после весь день занят. – Вячеслав замолчал на секунду, обдумывая то, что хотел и должен был сказать дальше. – Где-то после двенадцати у нашего дома большое собрание будет, а ближе к четырем уже у вашего дома. Выступающие готовятся, поддерживающие. Говорят, есть желание в гости к вам зайти…

– Так мы, вроде, не приглашали…

– От вас разве дождешься? Живете богато, дом полна чаша, библиотека знаменитая на весь белый свет, книги интересные, из жизни замечательных людей. Так что есть ради чего в гости нагрянуть.

– Понял тебя. Ты-то придешь?

– Как получится. – «Саблин» вздохнул. – Я бы одну книжку у вас обязательно взял, по истории холодного оружия: штыки, палаши, сабли… – последнее слово он специально протянул. – Только, где искать, не знаю.

– Не ищи, Слава. Нет ее.

– Жалко. – Но в голосе ни малейшей нотки сожаления, скорее наоборот.

– Так что, до связи?

– Договорились! – И «Саблин» повесил трубку, оставив Нестерова в глубокой задумчивости.

Неужели готовится прорыв в здание Комитета? Но они же с ума не сошли? Внутри сотни, если не тысячи офицеров, оружия уйма, постреляем всех к чертовой матери! Но, с другой стороны, если такое задумывается, значит, у них есть основания рассчитывать на успех? Взяли же в Берлине без единого выстрела здание госбезопасности? Взяли. Понятно теперь, что Славика в данной ситуации своя судьба беспокоит – в деле указаны фамилия, имя, отчество и все остальные установочные данные. Я ему, конечно, выдал аванс, сказав, что материалы уничтожены, хотя по факту – дело агента «Саблина» в моем сейфе и как его «ликвиднуть» тоже еще вопрос».

Остатки яичницы остыли, в колбасе оказалось больше бумаги, чем мяса, но Нестеров ничего не замечал, механически двигая челюстями. Частой прерывистой трелью зазвенел межгород. «Да что же за напасть такая? – подумал с тревогой Нестеров. – Кто ж это может быть?».

– Сергей, здорово? – Голос был знакомым. – Как ты, живой?

– Живой. А кто это?

– Юра Перхушков! Не узнал?

– Привет! Ты откуда?

– Мы с Татьяной в Болгарии, на Золотых Песках. Три дня связи с Москвой не было, дозвониться не могли, только новости по телевизору, изволновались все. Ты как? Голос что-то невеселый.

– Да, чего веселиться? Ситуация непонятная, что будет, никто не знает. А так, все живы-здоровы.

– Ну и слава Богу! Мы через неделю будем в Москве, встретимся, поговорим. Любе большой привет.

«Откуда он возник? Чего всколыхнулся?» – спросил себя Нестеров, запивая остатки еды чаем. Но, наверняка, не просто так. Юра – человек тонкий, всегда нос по ветру держит. Один из первых, мобилизованных Московским комитетом КПСС на организацию кооперативного движения. С заведующего лабораторией прикладной математики переквалифицировался на устроителя кафе, ресторанчиков, хлебопекарен и всего такого прочего. Неожиданно для многих, в том числе для себя самого, проснулась хозяйская жилка, и он быстро стал преуспевающим кооператором, эдаким купцом на новый манер. Появились деньги, и немалые: машина, дача, обстановка и все остальное. Но счастье длилось недолго – наехали на него бандюки и для разговора в лес вывезли, чтобы «добровольное» согласие поиметь на участие в его делах. На словах он его дал, чего-то даже подписал и, получив свободу передвижения, в отчаянии бросился за помощью к друзьям-знакомым, среди которых оказался Константин Леонидович Лебединский, милый доктор, неоднократно помогавший Нестерову. По его просьбе Сергей через старых друзей нашел концы, переговорил с мужиками из московского управления КГБ, и они взяли Перхушкова под свое крыло, как креатуру МГК КПСС. Утерся, не солоно хлебавши, криминальный элемент и отстал от кооператора. А он, узнав от Лебединского, кому действительно обязан благополучным выходом из сложной ситуации, сделал со своей стороны все, чтобы ненавязчиво отблагодарить и наладить со спасителем самые добрые отношения. Они хоть и дружили с тех пор, можно сказать, домами, но по-настоящему близких отношений так и не возникло. Поэтому для Нестерова было непонятно: чего, собственно, Юрий Иванович так озадачился его судьбой? Раздумывая над всем происшедшим сегодняшним утром, Сергей, хоть и было всего начало девятого, торопился на работу. Информация, как раскаленный уголь, руки жгла.

Моренов, открывая дверь кабинета, услышал, как надрывается телефон оперативной связи. «Японский городовой! Кто ж такой настойчивый? Или случилось чего? А чего еще хуже может быть того, что уже случилось?».

– Да, слушаю!

– Ну, наконец-то! – раздался голос Нестерова. – Зайти можно?

– Попробуй тебе откажи, ты ж настырный.

Выглядел Сергей неважно, хотя и его начальник смотрелся не лучше, два сапога – командировочная пара.

– Здорово! – Владимир Андреевич, как обычно, с подковыркой, первым начал разговор. – Давно не виделись, я уже соскучиться успел. Давай, выкладывай, что у тебя.

– «Саблин» нарисовался.

– Та-а-к, – протянул Моренов, подозревая, что последует интересное продолжение. – И что?

Нестеров подробно изложил фактуру произошедшего разговора, без ремарок и комментариев. Выслушав, Моренов вышел из-за стола, размышляя, продефилировал по кабинету и вернулся в исходное положение.

– То, что наш Славик на самом верху, вернее около него, – очень хорошо. Сейчас, – Владимир сделал паузу, – для него и для нас, – хорошо, а что будет хорошо для него и