Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

Начиная со второй ночи, мы уже ночевали в казарме, вместе с солдатами срочной службы. Хотя некоторые офицеры шумели: «Что мы тут будем со срочной службой, с солдатами?!». Я им говорю: «Вот что, товарищи офицеры, если хотите нормально жить и работать, делайте, как я вам говорю». Ты знаешь, я оказался прав на сто процентов!

Наша первая опергруппа ничего не придумала лучше, как поселиться в гостинице. Не знаю, что там у них с особистами не заладилось, только после их заезда, на следующее утро, все газеты были в заголовках: «Прибыли московские чекисты!», «Зачем приехали чекисты из Москвы?», «Что будут делать в нашей столице московские чекисты?» За ними тут же установили самое плотное наблюдение, им прохода вообще не было. Так что, всю операцию свели к нулю.

Мы, командиры групп, по телефонам периодически переговаривались между собой, но связь была открытая, поэтому говорили на птичьем языке.

Старшим по всему региону был Саша Ветров. Я ему рассказываю:

– Саша, у меня ситуация более-менее положительно развивается.

– А ты знаешь, – говорит он в ответ, – в Москве-то что творится? Там вообще завал, кто за Союз проигрывают.

– Ну и что, давай отделимся и установим здесь советскую власть – у меня тут все нормально.

Шутка, конечно, хотя не до смеха было.

– А куда нам возвращаться, Володя?

– А, зачем возвращаться? Привезем сюда детей, жен, будем тут жить.

Шутники, понимаешь. А что еще оставалось делать? Ни инструкций, ни приказов. Вообще, непонятно: в какую сторону грести?

В среду, двадцать первого, мы с Серегой Нестеровым опять поехали в город на разведку и решили зайти в нашу контору. Позвонили Холмогорову Федору Ивановичу, первому зампреду местного КГБ, тот вышел на улицу, провел нас к себе. Вот там я в первый раз сам добрался до комитетской спецсвязи. Звоню в Москву. Боже ты мой, начальник Управления на месте!

– Здрасьте, – говорю, – Владислав Петрович, я уже соскучился без вас.

Смотрю, чего-то он на мои шутки не реагирует, грустный такой. Я опять в том же духе.

– У нас тут все нормально: телевышку без всякого шума взяли, телевидение отключили, связь военную, правда, ненароком вырубили, но восстановили, переговоры второй день ведем – все как бы в нашу пользу складывается. Мы договорились вплоть до того, что они президента своего поменяют. Он уйдет в отставку, и будут новые выборы. От независимости своей тоже откажутся. Вот такие положительные, продвинутые переговоры у нас. Я думаю: все это потому, что избалованные они очень, в первый раз хоть какой-то отпор получили, а до этого ничего подобного не было. Здесь ни один партийный товарищ не выступил на митинге, никто не оскалился – без боя, шаг за шагом, сдавали позиции. Какая-то ненормальная ситуация была. Мы всего-навсего телевизор у них отключили, а они уже во всем на попятную идут, а если…

И вдруг начальник Управления перебивает меня и говорит буквально следующее.

– Все, что вы сделали, хорошо, молодцы. А теперь слушай меня. Значит так! Вышку сдать, переговоры прекратить, через три часа у вас будет председательский самолет, всем погрузиться и лететь в Москву. Понятно? Это – приказ!

«Ни хрена себе, – думаю, – полный финиш». Расстроился, сидим у Холмогорова, обсуждаем ситуацию. А одеты мы были, как отдыхающие, вроде в санаторий или дом отдыха приехали, ковбойки, джинсы. Правда, оружие у нас с собой, конечно, было. Я пистолет на заднице спрятал, под брюками. И надо же такому случиться, когда обо всем уже переговорили, стук в дверь и входит Председатель КГБ Республики. А он меня хорошо знал, поскольку я готовил материалы на Коллегию по борьбе с террором. Это была первая такая коллегия и его вместе с еще одним генералом назначили оппонентами. Они должны были и в хвост, и в гриву критиковать выработанное нами решение, чтобы, значит, родилась истина. Они, вроде как критикуют, а союзный Председатель со своим заместителем стоят, как скала, на страже истины. Коллегия на «ура» прошла, вот почему он знал меня, как облупленного.

Увидел меня, удивился слегка или сделал вид, что удивился.

– Владимир Андреевич, здорово! Какими судьбами?

– Да вот, отдыхать приехал.

– А чего же не позвонил, я б тебя встретил.

– Да, – говорю, – у меня Федор Иванович ответственный за отдых, я ведь его лет двадцать знаю, еще с младших оперов.

– Ну, давайте кофейку у меня попьем, – говорит Председатель.

Сели у него на диванчик, сидим, пьем кофе и вдруг чувствую, у меня пистолет вываливается из штанов. Там, оказывается, перетерлась у кобуры лямка, которая ее держит на брюках, и он у меня раз – и вывалился. Хорошо, я сидел в углу дивана и там его задницей в угол вмял. Сижу, все уже встали, прощаются, а я сижу, как кот обделывавшийся, как я могу встать? Потом, когда все стали уходить, кое-как исхитрился, встал и пошел за ними, а сам угол держу, чтобы не видно было пистолета. Думаю: «Это же скандал может быть. Кто же на отдых с оружием ездит?». Но, вроде, ничего, обошлось, никто промашки моей не заметил.

С Холмогоровым договорились, что через три часа он подъедет в аэропорт, а мы к этому времени должны быть уже там.

Вернулись в дивизию, пришел я к Степану Васильевичу, а фронтовик наш, генерал, такой окрыленный, энергичный.

– Владимир Андреевич, мы сейчас выйдем на переговоры, я им еще врежу.

– Степан Васильевич, а у меня команда: возвращаться в Москву.

– Как? Не может быть?

– В Москве, говорят, ситуация очень плохая.

– Да не может этого быть, Володя! Вот только что из Москвы прибыла рота спецназа, прилетели или на поезде приехали, уж не знаю как, но добрались – они же к нам на помощь пришли. У них приказ: развивать все достигнутые нами положительные моменты.

В это время открывается дверь, входит крепко сложенный человечек и представляется: майор такой-то, командир роты спецназа ГРУ.

Спрашиваю:

– Сколько человек?

– 30 спецназовцев.

– А указания какие?

– Указание одно: порвать всех националистов в клочья.

– А у меня, – говорю, – приказ: вышку сдать, переговоры прекратить и сматывать удочки. Вот так, мужики.

– Ничего себе.

Они просто тихо «припухли».

Тут еще приунывший Степан Васильевич добавил:

– Я из Генштаба тоже ничего вразумительного не могу получить. Каждый сам в своем котле варится, а они, крысы штабные, молчат.

Приходит комдив. Как узнал новости, так вообще раскис.

– Чего мы без тебя, Владимир Андреевич, будем делать, вы нас бросаете в самую трудную, можно сказать, решающую минуту. Мы же вон каких успехов добились.

– Ну, хочешь, – говорю, – позвони нашему начальнику Управления и скажи, что он не прав.

– Да чего я буду звонить? Там, наверху, видимо, уже приняли решение.

– То-то и оно, он же не от себя говорил, не просто его правая нога так захотела.

А тут мне еще доложили результаты контроля эфира, и я понял, что все