Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

проработавший в разведке? Офицеры-контрразведчики, воевавшие в Афгане? Оперработники, прошедшие горячие точки на территории Союза и гасившие межнациональные конфликты в республиках Средней Азии и Закавказья? Володя Моренов рассказывал, как при поддержке всего десятка бойцов спецподразделений они разгоняли многотысячные бунты озлобленных, обманутых декхан. Что для них те, кто собрался сегодня на площади? Семечки! В момент бы всех снесли, ни жертв, никакого безобразия. И, наверняка, все стояли и молча смотрели. А что ты можешь сделать, когда приказа нет?! Тогда спрашивается: кому нужна такая служба, когда у тебя на глазах уничтожают, бросают в грязь, топчут ногами, с дерьмом мешают то, что было и есть святым для тебя, и ты ничего не можешь сделать, потому что приказа нет?! А служить теперь кому: вот этому быдлу, что сегодня изгалялось на площади? Или пахану этой своры?!».

Он не заметил, как добрался до своего кабинета. Видеть никого не хотелось и тем более разговаривать, но делать было нечего, не ночевать же в коридоре. На его счастье, Кирилл у кого-то гостевал, и Нестерову осталось только доложить Моренову. Он снял трубку и коротко рассказал о том, что видел в течение последнего часа. Зайти к начальнику отказался, и Андреич его понял, не стал настаивать – самому тошно было.

Наступившее утро добрых перспектив не сулило. Некоторые революционеры всю ночь провели на площади, а «подкрепление» к ним стало поступать уже с восьми часов. Поодиночке и группами по три–пять человек с неизвестно откуда взявшимися в таком количестве красно-сине-белыми флагами и флажками они концентрировались поначалу вокруг постамента снятого памятника. Кто-то опять взобрался наверх, будто медом там было намазано. Сотрудники, ходившие на разведку, докладывали Нестерову, а он дальше наверх о начавшихся выступлениях про томящихся в подвалах Лубянки заключенных, пытках и зверствах чекистов. Ничего нового по сравнению с предыдущим днем они не придумали. Только градус раздражения и злости растущей толпы медленно, но неуклонно повышался.

Оперсостав, едва перекусив, засел за телефоны и начал обзванивать агентуру на предмет получения информации о положении в городе и на объектах обеспечения – улов, откровенно говоря, был слабенький. Других задач не ставилось и от безделья сотрудники стали скучать, собираясь на длительные перекуры и обсуждая события последних суток. В начале одиннадцатого позвонил «Саблин».

– Сергей Владимирович? Здравствуйте!

– Здорово! Искал тебя вчера, думал: встретимся, переговорим…

– Да вы что? Я и вчера, и сегодня на пульте, безвылазно. А потом чего к вам ходить? У вас ненормальных вон сколько! Люди в гости хотели зайти, а им по башке поленом или еще хуже того, вообще, убили бы. При таком раскладе понятно, что в доме порядка нет, раз по-хорошему договориться не могут. А этого нам не надо. Здесь люди нормальные, спокойные. Доложили самому. Вспыхнул, расстроился, пообещал головы открутить, сказал: «Остановить надо все это». Только легко сказать: «Остановить!». Попробовать попробуют, но, скорее всего, придется самому ехать, другого не послушают. Он согласился. Только сейчас не получится, дел много. Назначения надо согласовать. У вас, кстати, начальник новый будет, кто именно не знаю. Так что приедет наш не раньше, чем часа через три-четыре. Держитесь. Что вчера не получилось, сегодня хотят сделать. Желание очень большое. Я понятно говорю, Сергей Владимирович?

– Все нормально. Еще что-то есть?

– Про меня не забудьте, Сергей Владимирович.

– Не волнуйся. И я, и Владимир Андреевич помним о тебе. На будущее: сюда звони только в случае крайней необходимости. Лучше домой, скажешь время, а место, где в последний раз встречались. Понял?

– Понял. Если вас нет?

– Я жену предупрежу, она тебе скажет: как и что. Зовут ее Люба. Если никого дома нет, Владимиру Андреевичу звони на домашний. Назовешь только время, можешь жене его сказать, Наталье, а она передаст Владимиру Андреевичу, место встречи – кассы кинотеатра «Художественный». Так, погоди секундочку. Ничего мы с тобой не забыли? – Наступила короткая пауза. – Вроде, все. Ну, давай! О плохом не думай. Мы друг друга никогда не подводили.

– Спасибо за все, Сергей Владимирович! Удачи вам и Владимиру Андреевичу.

Через пять минут Нестеров почти дословно рассказал Моренову свой разговор с «Саблиным».

– Ага, петрушкин корень! – Обрадовался начальник отдела. – Сработало! То-то же. Мастерство, понимаешь, не пропьешь! Не надо нам пугалки устраивать, мы сами с усами, кого хочешь, напугаем. Слушай, как ты думаешь: кого нам назначат? Не знаешь? Я вот тоже теряюсь… – Он взбодрил свой ежик на голове и продолжил. – Это, конечно, важный вопрос, но, все-таки, общего порядка, а у нас с тобой есть остро насущная проблема. Такая острая, что обрежешься. – Моренов открыл сейф и достал два документа. – Это учетная карточка на агента «Саблина», которую по моей просьбе изъяли из центральной картотеки, а это вкладыш к твоему удостоверению на проход без досмотра. Порядок твоих действий следующий: дело «Саблина» – к себе в портфель и домой. У тебя дача есть? Вот и хорошо. Берешь Любашу и на дачу, и все материалы по листочку в костер. Так что никаких актов и других лишних бумаг. Был агент «Саблин» и нет его. И знать о том, что гражданин такой-то на негласной основе добровольно оказывал помощь органам государственной безопасности, будем знать только мы втроем: ты, я и сам Вячеслав. Вопросы есть? Вопросов нет. Тогда, как пел наш незабвенный Михалыч: «Возьмем винтовки новые, на штык флажки…».

Через три часа Нестеровы были на даче. Теща ничуть не удивилась их раннему приезду, ее вообще по жизни трудно было чем-то удивить. И переубедить тоже. Оказавшись перед лицом неоспоримых фактов и доводов, она скрещивала руки под грудями, отворачивала голову в сторону и, будто делала одолжение, бросала: «Ну, не знаю!». Поворачивалась и уходила. И столько обиды, оскорбленного человеческого достоинства звучало в голосе, что любому, вне зависимости от пола и звания, становилось не по себе: вдруг обидел чем-то добрую старушку?

Теща, судя по невнятной внешней реакции, была даже рада их появлению: «Как раз к обеду. Я вас сейчас оладушками накормлю». Сергей был голодным как волк. Ни ужинать, ни толком позавтракать за прошедшие сутки так и не пришлось. Так что салат из помидоров, редиски, огурцов, жиденький куриный супчик пролетели незамеченными. И вот они долгожданные оладушки с вкуснейшим клубничным вареньем тещиного приготовления! Первый горяченький кругляшок, с пылу с жару, прошел сам по себе, без добавок. Второй, отбросив политесы, Нестеров взял рукой, обмакнул в варенье и откусил больше половины. Обжигаясь, начал жевать, и чуть зубы не сломал. Изо рта за шляпку он вытащил металлический гвоздь, миллиметров тридцать пять. Зажав его в пальцах правой руки, так чтоб всем было видно, Сергей посмотрел на тещу.

– Это что?

– Не знаю! – отрубила она.

– Гвоздь, ядрена матрена!

– Не знаю,