Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

– Посиди со мной. – Она покорно села. – Это дело моего лучшего агента, который много, очень много сделал полезного в нашей работе. Другой кадровый сотрудник столько не сделал за все годы службы, сколько он наработал. Рисковать его жизнью и положением мы не имеем права, поэтому, приняв с Володей самостоятельное решение, материалы на него я уничтожаю. Был агент, и нет его. – С этими словами в огонь полетела обложка первого дела, а в горло пошел очередной лафитник водки. – Знаешь, Люб! Убей меня, не могу понять: как такое сальто-мортале произошло? Когда я поступал в Высшую школу, мне было девятнадцать лет, и любой мальчишка мечтал быть на моем месте. Всю жизнь я чувствовал себя уважаемым человеком редкой профессии. Ни я, ни друзья мои никогда не говорили высоких слов о служении Родине, чести, любви к Отечеству. Просто делали свою работу и считали, что она помогает нашим родным, близким, всем, кто живет в нашей стране, чувствовать себя спокойно и уверенно. Через книги, художественные кинофильмы люди знали, кто такие чекисты и не сомневались в том, что они выполняют нужную для всех работу. Как все перевернулось за последние три-четыре года. Убийцы, палачи, мучители!!! Кто? Володя Моренов – мучитель, убийца? Или я – палач? Я, который жизнью чуть не расплатился за ваше спокойствие, дорогие граждане-товарищи, чтоб жили, как раньше, и не боялись, что война вот-вот начнется! Моих дорогих, любимых чуть не угробил: Олега, тебя. И ради кого, чего? – Он рвал по одному, по два листа и бросал их в костер. – Я не знаю, что произошло с этим миром и со мною. Так плохо мне еще никогда не было. Разве что в день маминой смерти. Ты понимаешь, Люб: нет больше дела всей моей жизни. Ведь те, ради кого я работал, считают меня преступником. Возьми того же Тольку: разве это не показатель отношения к нам? Он – тоже народ. Значит, люди, простые люди против нас? Скажи, как в таком случае жить дальше? – Сергей не замечал, что плачет, слезы текли сами по себе. – Кому теперь я могу верить? Отцы-командиры дали в руки оружие, кинули нас за тридевять земель и сказали: действуйте по обстановке, ребята! Мы о вас помним, мы вам скажем, кого и как надо воевать. И тишина. Двое суток тишина. А когда мы все сделали так, что комар носа не подточит: «Всем спасибо, концерт окончен!». Мы что, скоморохи, петрушки рваные? А вчера? На наших глазах Феликса повесили! И мы молчим! Зубы от скрипа стерли, кулаки намертво сжали, так что кровь из под ногтей. И молчим! Отцы-командиры – предатели вы! Служить под вами не могу, а под теми, кто Феликса скинул, не хочу. С души воротит!

Слезы текли не переставая. Сергей не чувствовал себя пьяным, ему казалось, что водка не берет, хотя уже пустая бутылка валялась на траве. Через некоторое время, поддавшись на уговоры жены, во втором часу ночи он пошел спать. Рано, чуть солнце встало, они отправились за клюквой на дальние болота. Голова гудела, как чугунный котел, во рту отвращение, но поход за ягодой был лучшим вариантом из всего, что следовало придумать в это утро. В поселок вернулись к обеду. У калитки ждал Толька с исцарапанным лицом и тремя бутылками пива – мириться пришел. В упадническом для Нестерова настроении протянулись выходные. А потом наступил понедельник – во всех отношениях тяжелый день для многих обитателей большого дома на площади без памятника.

Нестеров пришел на работу с жуткой головной болью. Полчаса ушло на бесцельное перекладывание материалов в сейфе, потом его вызвал Моренов.

– Здорово, Сергей Владимирович! Ну-ка, дай посмотрю на тебя. Чего смурной такой? Перепил, что ли? Или третья бутылка несвежая попалась?

– Тебе бы все шуточки шутить, Андреич. Голова дико болит. Таблетки не помогают…

– Вали в поликлинику, здесь сейчас особо делать нечего. Но прежде чем уйдешь, скажи: дело «Саблина» схарчил?

– Как договаривались, все по листочку. Здесь-то что происходит?

– Еще в пятницу на Коллегии принято решение о департизации, бывший партком ведет подготовительную работу. Завтра, может, и сегодня карточки партучета раздадут на руки. Назначили Председателя КГБ, он в восемьдесят восьмом в кресло министра внутренних дел сел. Знаешь, чем прославился сей бывший первый секретарь обкома КПСС? – Моренов со значением прищурил один глаз. – Чуть ли ни на следующий день после назначения затребовал все дела на наиболее ценных источников, включая агентов внутрикамерных разработок, офицеров-подкрышников, сидевших на зонах по многу лет как преступный элемент, и девяносто процентов ликвидировал под корень. Без пенсии, без компенсации – под корень, как класс! И остались наши коллеги глухими и слепыми, а оргпреступность разлилась «окияном» немереным. Вот я и думаю, что у нас он тоже с этого начнет. Только хрен ему на рыжую морду! Мы с тобой по «Саблину» решили, и другие тоже не дураки. Дадим мелочевку всякую, пусть разбирается. – На этом мажорная часть речи Владимира Андреевича закончилась. – Говорят, со дня на день комиссию специальную создадут по расследованию действий руководителей всех рангов в период ГКЧП. А где руководители, там и исполнители, сам понимаешь. Так что мы с тобой из одного расследования по делу «Капкан» плавно перетекаем в дело ГКЧП. Вот, такие, брат, пироги! А посему, пока суд да дело, иди-ка ты, дорогой мой, в поликлинику, возьми бюллетень и поболей немного, недельки так две, а лучше три. Добро?

– А ты как же?

– Как всегда! Согласно должности и званию. Иди, Серега! За меня не беспокойся, не съедят собаки. Во мне девяносто четыре килограмма живого веса, включая кости – подавятся!

Народу в поликлинике было прилично. Нестеров занял очередь к терапевту, Светлане Алексеевне. Он у нее диспансеризацию проходил и заметил, как она с интересом листала его карту, но лишних вопросов задавать не стала, спросила про самочувствие и все. На приеме выяснилось, что источник его головной боли – высокое давление. Светлана Алексеевна выписала лекарства, дала рекомендации и под конец спросила:

– Уволиться не хотите?

– Как это? – Он сначала даже смысл вопроса не понял.

– Я вас запомнила, когда вы в прошлый раз у меня были, еще удивилась, как вас до сих пор не комиссовали: пояснично-крестцовый посттравматический хронический остеохондроз, гипертоническая болезнь второй степени, энцефаломиелит. С таким набором можно инвалидность оформить…

– Ни за что! – испуганно перебил доктора Сергей.

– Тогда у вас есть все основания к увольнению по состоянию здоровья. Пять процентов к пенсии, пусть небольшие, но все-таки деньги. Сейчас время такое – каждая копейка на счету.

Нестеров был в замешательстве.

– Знаете, я как-то не думал об