Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

– Почему это нельзя? Я что, в спасатели вселенной записаться должен? Все в меня упирается? Ты, значит, не можешь под другим знаменем служить? А я могу и должен. Ты такой принципиальный и правильный, а я неправильный, трус и предатель. Бегу с передовой, когда Родина в опасности! Ну, уж нет! Не нравится мне такой расклад, Владимир Андреевич. Хоть убей, не нравится!

– Я же тебе все по-хорошему объяснил. Чего ты изгаляешься?

– Да ничего! Ты просишь понять тебя и не хочешь понять меня. У нас с тобой разговор глухого с немым получается.

– Значит, не хочешь больше служить? – Владимир Андреевич психанул и сжал кулаки.

– Не хочу!

– Тогда рапорт на стол и гуляй Вася! – Моренов резко встал, как и Нестеров.

– Есть, товарищ полковник!

– И постарайся на глаза мне поменьше попадаться.

– Да пошел ты! – Сергей хлопнул дверью так, что стены задрожали.

Нестеров, недавно отметивший свои сорок четыре, вышел из здания Хозяйственного управления и достал из правого кармана пальто только что выданное пенсионное удостоверение. «Интересно, хоть что там написано, – подумал он и стал читать: – Так. Фамилия, имя, отчество, звание, год рождения, личная подпись – это мы все знаем».

Перевернул страничку. На оборотной стороне – стандартная запись типографским шрифтом и ручкой вписаны цифры: «Пенсия назначена за выслугу 26 лет в соответствии с Положением о пенсионном обеспечении лиц офицерского состава, прапорщиков, мичманов, военнослужащих сверхсрочной службы и их семей в размере «2482 » руб. «99» коп. в месяц с «02» февраля 1992 г.». Старая печать еще КГБ СССР и две подписи финансистов.

А на другом листочке – штамп, где пропечатано, что за ним, как вышедшим в отставку по состоянию здоровья, и членами его семьи сохраняется право на пожизненное обеспечение медицинской помощью и санаторно-курортным лечением.

«Две тысячи четыреста восемьдесят рублей в месяц, и это с надбавкой – копейки, конечно. По нынешнему курсу, меньше ста долларов. – Прикинул он в голове. – Одним репетиторам Олега надо в три раза больше отдать. Ну, ничего, другим нелегче. А кто говорил, что будет легко? Работать надо, а не на пенсию рассчитывать. Руки, ноги, голова на месте – вперед, товарищ Нестеров!». Он сунул пенсионное подальше в карман и полетел к станции метро «Дзержинская», переименованной еще до событий девяносто первого в «Лубянку»…

Послесловие

Так что же произошло в августе тысяча девятьсот девяносто первого года и почему заложниками тех событий стали сотрудники Комитета госбезопасности СССР? На эти вопросы пытались найти ответ многие сотни авторов: публицистов, политиков, ученых, писателей, исследователей. Среди всех точек зрения особое, на мой взгляд, место занимает позиция Анатолия Ивановича Лукъянова, последнего председателя Верховного Совета СССР, которая во многом объясняет значение эпиграфа к последней главе моей повести.

Отвечая на вопрос автора книги «1991: измена Родине. Кремль против СССР» о роли, которую сыграли в событиях тех дней наши «зарубежные радетели», Лукъянов А. И. говорит следующее:

– В качестве ответа могу процитировать малоизвестное в России выступление экс-премьер-министра Англии Маргарет Тэтчер, состоявшееся в США, в Хьюстоне, в ноябре 1991 года. В этом выступлении она все назвала своими именами: «Советский Союз – это страна, представляющая серьезную угрозу для Западного мира. Я говорю не о военной угрозе – ее, в сущности, не было, наши страны достаточно хорошо вооружены, в том числе ядерным оружием. Я имею в виду угрозу экономическую. Благодаря плановой экономике и сочетанию моральных и материальных стимулов, Советскому Союзу удалось достичь высоких экономических показателей. Процент прироста валового национального продукта у него примерно в два раза выше, чем в наших странах. Если при этом учесть огромные природные ресурсы СССР, то при рациональном ведении хозяйства у Советского Союза были вполне реальные возможности вытеснить нас с мировых рынков. Поэтому мы всегда предпринимали действия, направленные на ослабление экономики Советского Союза и создание у него внутренних трудностей. Причем основным было навязывание гонки вооружений. Важное место в нашей политике занимал учет несовершенства Конституции СССР. Формально она допускала немедленный выход из СССР любой пожелавшей этого союзной республики. Причем практически простым большинством голосов членов ее Верховного Совета. Правда, реализация этого права в то время была практически невозможна из-за цементирующей роли компартии и силовых структур. И все-таки в этой конституционной особенности были потенциальные возможности для нашей политики. К сожалению, несмотря на наши усилия, политическая обстановка в СССР долгое время оставалась стабильной. Сложилась весьма трудная для нас ситуация. Однако вскоре поступила информация о ближайшей смерти советского лидера и возможности прихода к власти с нашей помощью человека, благодаря которому мы сможем реализовать наши намерения. Это была оценка моих экспертов – я всегда формировала очень квалифицированную группу экспертов по Советскому Союзу и по мере возможности способствовала эмиграции из СССР нужных специалистов. Этим человеком был Горбачев, который характеризовался экспертами как человек неосторожный, внушаемый и честолюбивый. Он имел хорошие взаимоотношения с большинством советской политической элиты. И поэтому приход его к власти с нашей помощью был возможен. Большие споры экспертов вызвал вопрос о выдвижении Бориса Ельцина в качестве лидера народного фронта с последующей перспективой избрания его в Верховный Совет Российской Федерации в противовес лидеру СССР Горбачеву. Большинство экспертов были против кандидатуры Ельцина, учитывая его прошлое и особенности личности. Однако состоялись соответствующие контакты и договоренности, и решение о проталкивании Ельцина было принято. С большим трудом Ельцин был избран Председателем Верховного Совета России, и была принята декларация о суверенитете России. Вопрос – от кого, если Советский Союз был в свое время сформирован вокруг России. Это было действительно началом распада СССР. Ельцину была оказана существенная помощь во время событий августа 1991 года. Когда руководящая верхушка СССР блокировала Горбачева, попыталась восстановить систему, обеспечивающую целостность СССР, сторонники Ельцина удержались. Причем он обрел значительную, хотя и не полную реальную власть над силовыми структурами. Все союзные республики воспользовались ситуацией и объявили о своем суверенитете. Правда, многие сделали это в своеобразной форме, не исключающей членства в Союзе. Таким образом, сейчас де-факто произошел распад Советского Союза, однако де-юре – Советский Союз существует. Я уверяю вас, что в течение ближайшего месяца вы услышите о юридическом оформлении распада Советского Союза».

И двадцать шестого декабря тысяча девятьсот девяносто первого года, меньше чем через месяц после выступления Маргарет Тэтчер, Совет Республик Верховного Совета СССР действительно принял декларацию о прекращении существования СССР в связи с образованием СНГ.

И снова в который раз не дает покоя мысль, что все происходило по отработанной веками классической схеме: развал государства