Чумной Лис - Ольга Михайлова

на расшитые одеяния придворных. Вельможи и евнухи, словно пёстрые бабочки, порхали меж деревьев, стараясь выделиться, дабы снискать благосклонность императора. Наложницы, укрывшись в паланкинах, наблюдали за происходящим, потягивая благоухающий чай из фарфоровых чашек.

Каждый род старался выделиться, подчеркнуть свою значимость в иерархии империи. Ли, как царствующая династия, несомненно, задавала тон. Их одеяния выделялись изображением драконов. Остальные не отставали, используя сложные узоры, символизирующие их историю и достижения. Богатые меха — соболь, рысь, лиса — не столько согревали в прохладную погоду, сколько говорили о достатке и роскоши. Их оружие также свидетельствовало о высоком статусе: луки из редких пород дерева, инкрустированные нефритом и слоновой костью, стрелы с наконечниками из стали, клинки с гравировкой — все подчёркивало принадлежность к элите.

Возле императорской колесницы стояли воины в доспехах, соколиные перья, украшавшие их головные уборы, легкомысленно трепетали на ветру, вторя суете вокруг.

Кроме принцев, тут были отпрыски семейства Сун и молодые аристократы семейства Ван. Род Чжао представляли чуть протрезвевший Чжао Цзэшинь и его брат, семейство Шэнь выставило Шэня Панжуня, а Цао — Цао Цзюньмина.

В воздухе как предгрозовая духота витало странное напряжение. Император настоял, чтобы после торжественного завершения охоты его старший сын, Ли Мин, был объявлен наследником престола. Решение о назначении было принято им после долгих раздумий. Император надеялся, что это укрепит династию и развеет дурные слухи.

Титул, которой принц получал от отца-императора в первую очередь зависел от статуса его матери, в дальнейшем — от способностей самого принца. Сыновья императрицы и благородных супруг обычно получали титул «цинван» — принц первого ранга, сыновьям наложниц более низкого ранга и внукам императора присваивались титулы цзюньван — принц второго ранга, принцы третьего ранга именовались бэйлэ, четвертого — бэйцзы. От ранга зависело количество привилегий, денежное содержание и количество слуг. Ранг принца мог быть повышен при наличии заслуг или понижен в качестве наказаний. Титул наследного принца мог получить любой принц по выбору императора, предполагалось, самый способный и добродетельный.

Первый и второй принцы были сыновьями императрицы Сяочжэнь и были цинванами. Третий и четвертый сыновья от благородной супруги Тун носили титул цзюньван.

Принц Чунь с трудом скрывал раздражение, младшие сыновья мрачно переглядывались, а принц Ли Мин то и дело надменно вскидывал подбородок. Он был уверен в своей избранности и не сомневался, что достоин трона,

Ли Лунчжэнь считал решение императора поспешным: первый принц был не очень зрел и не очень умён. Ли Чунь, второй принц, вспыльчивый и дерзкий, тоже не отличался умом, а вот Ли Тайфай и Ли Цзянь, третий и четвёртый принцы, были куда спокойнее и разумнее. Однако своего мнения Лунчжэнь вслух не высказывал, но внимательно оглядывал участников охоты. Рядом с ним стояли Лю Бинь и его молодой сотрудник Ци Цзинь Юэ, облачённый в новенький халат чиновника шестого ранга. Волосы, убранные под форменную шапку, обнажили мощную шею и очень широкие плечи.

Ли специально взял с собой Лю, хорошо знавшего Вэня, и Ци, надеясь по его поведению понять, кто же здесь искомый бастард. При этом, какого бы мнения не придерживался Лю Бинь о Ци Цзинь Юэ, сейчас он лучился любезностью и уважительно называл его Цзинь-шао. Ци тоже был предельно вежлив. Ещё десяток судейских чиновников, одетые как егеря, по приказу Лунчжэня следили за отобранными им подозрительными юнцами и крупными семьями.

Между тем в пышной толпе внимание Ли Лунчжэня привлёк незнакомый юнец, стоявший рядом с главой рода Чжао.

— Что тут происходит, господин Чжао? Откуда все эти художники, поэты и разряженные женщины? Это и есть императорская охота?

Вопросы юноши, задававшиеся испуганным полушёпотом, вызвали на лице хоу Чжао Вэйчана только усмешку. Разумеется, его племяннику Линь Сичжэ, только что прибывшему из провинции, трудно было понять происходящее. Чжао снисходительно пояснил, что сцены удачной охоты и побед в сражениях, как и поэмы, рисовавшие императоров носителями традиционных боевых ценностей, регулярно заказывались двором, что объясняло присутствие здесь многочисленных живописцев и поэтов, алчущих заказа. Ну а женщины? Некоторые появлялись здесь, чтобы покрасоваться в новом платье, иные, чтобы поохотиться на дичь, а для кое-кого это был прекрасный повод поохотиться на женихов.

Линь Сичжэ всё ещё не мог до конца осмыслить увиденное. Его, привыкшего к скромной жизни в провинции, где искусства были уделом немногих, а женщины находились в тени, шумный мир императорского двора ошеломил. Он смотрел на художников, сосредоточенно наносивших мазки на полотна, и на дам, чьи наряды сияли ярче любых драгоценностей. Одобрение императора, как оказалось, можно было заслужить не только отвагой на поле боя, но и изящным стихом или искусно расписанным веером. Искусство здесь было не украшением, а инструментом — средством для прославления монарха и поддержания его величия.

Чжао Вэйчан лишь кивнул, довольный тем, что племянник начинает понимать.

— Именно так, Сичжэ, — ответил он. — Двор — сцена, где каждый играет свою роль. Художники и поэты создают декорации и реквизит для представления. А женщины… — он лукаво улыбнулся, — они главные артистки этого театра.

Линь Сичжэ вздрогнул, когда одна из дам, одетая в ярко-алое платье, проскользнула мимо, обдав его лёгким ароматом духов. Её взгляд, полный вызова и ожидания, на мгновение задержался на нём. В этот момент он почувствовал себя невольным участником всей этой интригующей игры, чувствуя, как в груди зарождается смесь страха и любопытства.

Ли Лунчжэнь нахмурился и вздохнул. Линь Сичжэ? О племяннике Чжао тоже ничего не было известно… Откуда он взялся? Потом мрачный взгляд Лунчжэня пробежал по рядам и сначала упал на Хань Чжэньшаня, юнца, расположившегося на пне в чжане от палатки императора и занятого каким-то свитком. Рядом с Ханем стоял начальник архива Вэй. Он не отличался красотой. Под высоким лбом залегали глаза — проницательные и колючие, словно осколки обсидиана. Узкие губы редко трогала улыбка. С Ханем они что-то обсуждали, разговор был неторопливым и вежливым, и Вэй то и дело кивал.

Молодой чиновник Ян Цзюнь, блестяще сдавший экзамен и служивший сейчас в академии Ханлинь, и Мао Юнцин, выигравший императорские состязания мечников, тоже стояли вместе и рассматривали клинок, который вынул из ножен Юнцин. Меч был старинной работы с тёмным тиснением по одной из граней лезвия. Ян, хоть и привык больше к книжным фолиантам, нежели к оружию, с уважением разглядывал сталь клинка.

Но юнцы разглядывали не только клинок, но и украдкой поглядывали на юных красавиц.

Сун Линьсинь прибыла в сопровождении брата Суна Хэлиня и его супруги Чуи, с ней приехала и Ван Мэй. После встречи и разговора с Мэй на сердце Линьсинь