Чумной Лис - Ольга Михайлова

Невысказанная вражда витала в воздухе, напряженная и осязаемая. Три фигуры, три мира, переплелись в одном мгновении, каждый со своими скрытыми мотивами и невидимыми битвами. Хань Чжэньшань уходил в лес, Шэнь Панжунь сжигал его взглядом, а взгляд Ци Цзинь Юэ предвещал Панжуню скорый конец — все это происходило под равнодушным небом, которое ничего не знало о человеческих страстях.

Ли Лунчжэнь тихо спросил Лю Биня, не напоминает ли ему кто-то из этих юнцов жреца Вэня? Накануне, увидя портрет Вэня, нарисованный Ци, Лю Бинь вздрогнул, и признал, что портрет удивительно похож на оригинал. Сейчас Лю Бинь долго молчал, оглядывая юношей, но потом покачал головой.

— Нет, с Вэнем вроде никто не схож. Юнец Хань слишком красив, Ян слишком рослый, а Мао — горбоносый и густобровый, ничуть не похож на жреца.

Почти то же самое сказал и Ци Цзинь Юэ, но мотивировал своё мнение иными аргументами.

— Хань привлекает слишком много внимания, едва ли сын Вэня стал бы вести себя подобным образом. Ян и Мао держатся в тени, но очевидного сходства с Вэнем я в них не нахожу. Да и едва ли мы сможем выследить его по внешности, — только по деяниям. А деяния его будут, разумеется, преступлениями: ведь ему надо убить членов семей самых знатных родов, и пока он это не сделал — он неуязвим. Более того, — Ци глубоко вздохнул, — я сильно сомневаюсь, что мы вычислим его по первым убийствам.

Ли Лунчжэнь оторопел и резко повернулся к Ци.

— Почему?

Ци вздохнул и быстро ответил.

— Я просто сужу по себе. Если он не глупее меня и у него большие планы мести, то он должен позаботиться о разных версиях событий и едва ли мы сразу поймём, что имеем дело именно с ним. Ведь проще всего спрятать убийства, замаскировав их под несчастные случаи или самоубийства. Мы сможем понять, кто он, только по третьему, четвертому, а то и пятому убийству.

— То есть, придётся ждать, пока он убьёт несколько человек, чтобы найти его? — переспросил Ли Лунчжэнь, в его голосе звучали нотки недоверия.

Ци Цзинь Юэ уверенно кивнул, его лицо было мрачным.

— Боюсь, что так. Он будет выбирать жертв так, чтобы минимизировать связь между ними и собой. Возможно, он будет создавать ложные следы, чтобы отвести подозрения от себя. На первых порах каждое убийство может казаться изолированным, не связанным с другими.

— Но мы не можем просто сидеть и ждать, — возразил Ли Лунчжэнь, — пока он закончит!

— Я понимаю, — спокойно ответил Ци. — Нужно найти закономерности поступков и следы, которые он, возможно, неосознанно оставит. Что мы ещё можем?

Ли Лунчжэнь только вздохнул и мрачно кивнул. Умом он понимал правоту Ци Цзинь Юэ, но не верил, что дело в самом деле дойдет до убийств.

На поляне появилась вдовствующая императрица. Император поднялся навстречу матери, её величество мягко опустилась на подушки, её тонкие пальцы коснулись резной ручки чёрного дерева. В эту минуту вернулся Хань Чжэньшань, к изумлению, многих, неся на плече молодую косулю. Добычу любимца её величества тут же отнесли в шатёр к поварам, императрица с приветливой улыбкой поманила к себе Ханя, император тоже проронил несколько хвалебных слов о его добыче.

Хань сел у ног императрицы и неожиданно спросил.

— Государь, разумно ли отправлять на охоту будущего наследного принца? Ведь это опасно.

Это была почти дерзость. На лица придворных легла смесь удивления и страха. Воцарилось напряжённое молчание. Император повернулся к любимцу матери, но лицо правителя оставалось непроницаемым. Казалось, он обдумывал сказанное.

— Вы сомневаетесь в его силах, Чжэньшань-шао? — наконец произнёс император. — Или боитесь за его жизнь?

Чжэньшань опустил голову в поклоне.

— Государь, охота — вещь непредсказуемая. Дикие звери, затаившиеся в густых зарослях, коварные ловушки и капканы, или даже банальная случайность — всё может обернуться бедой.

Император усмехнулся.

— Будущий наследный принц — солдат империи. Пусть покажет себя. Иначе как он станет настоящим правителем? Посмотрим, на что они все способны.

Вдовствующая императрица, попросив Ханя сыграть, снова откинулась на подушки. А Хань, вынув из рукава флейту-сяо, заиграл.

Принцесса Ли Ицзюнь замерла. Мелодия, тихая и протяжная, подобно дыханию ветра в бамбуковой роще, поплыла над затихшим лесом. Звуки, казалось, просачивались сквозь листву старых деревьев, ложась золотыми пятнами на лагерь императора. Пальцы Ханя непринужденно перебирали отверстия на флейте. Даже ветер затих, прислушиваясь к печальной песне. Даже сверчки в траве на мгновение умолкли, словно боясь нарушить магию игры… Наконец Хань умолк. Он медленно опустил флейту, прижав её к груди, словно оберегая от холода.

Тишина стала ещё более гулкой и ощутимой. Император повёл рукой, давая знак начинать охоту. Забили барабаны, начиная традиционный охотничий ритуал. Главное действо должно было развернуться в глубине леса, на востоке, по новым правилам. Раньше для аристократов на императорской охоте применяли тактику циусянь: группы солдат окружали большой участок леса и выгоняли дичь и зверьё на поляны, где её можно было легко застрелить. Но остальным военным приходилось бегать с арбалетом и луком по лесам до изнеможения. Однако на этот раз егерям запретили выгонять дичь из леса: было объявлено состязание между охотниками на звание лучшего стрелка, который за день набьёт больше дичи.

Егеря, одетые в скромные тёмные халаты, терявшиеся на фоне жухлой листвы, украдкой переглядывались. Ведь одно дело перестрелять дичь, выгнанную тебе прямо под копьё или лук, и совсем другое — выследить и убить зверя в лесной чаще. Принцы медленно продвигались вглубь леса, — каждый на своём участке. Егеря, словно тени, следовали за ними, прислушиваясь к каждому шороху. Тишина леса нарушалась лишь потрескиванием сухих веток под ногами и тихим шелестом пожелтевших листьев, ещё оставшихся на ветвях.

Постепенно все исчезли в глубине леса.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ЛИСЬЯ УСМЕШКА

Волчье взгорье, овеваемое ветрами, казалось пустынным. Осенние листья, золотые и багряные, устилали землю, заглушая шаги и скрывая следы. Лес, ещё не потерявший осеннего убора, позволил двоим охотникам незаметно отделиться от кавалькад своих семейств. Шэнь Панжунь и Цао Цзюньмин договорились встретиться возле взгорья ещё в лагере, ибо оба хотели, чтобы у предстоящего разговора не было свидетелей.

Сейчас Шэнь Панжунь, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, уже несколько минут всматривался в сторону приближающейся фигуры Цао Цзюньмина, подъехавшего чуть позже. Тот спешился и размеренным шагом приблизился к Шэню, его дыхание, чуть сбивающееся, выдавало волнение.

Услышанный в лагере разговор принцессы