От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Самуилович Салуцкий

фазенду с лысой макушки Алёшина бугра, которую почистили от куртин дикого бересклета. На этом пятачке, в этом тупичке и разворачиваться было удобно, что и делал Матвей. А потом подъезжал к своим воротам с другой стороны, что позволяло сдать в них задним ходом, заняв позицию «на старт».

Пригодился удобный въезд на фазенду и во время стройки, хотя для грузовиков его сильно расширили, снеся несколько пролётов изгороди.

Когда Матвей уехал, разговор о проекте будущего дома сам собой затух. Техзадание в принципе было свёрстано, осталось разобраться с окнами и отделкой, но в этих вопросах нелишне посоветоваться с архитектором. И Дмитрий начал тарахтеть на другую тему. Показывая в сторону лысого пятачка за околицей, сказал:

– Ну что, други и подруги, место для гаража определилось… Надо подумать, как его строить.

– Чего тут думать? – удивилась Ульяна. – Ясно же, вдоль уличного забора с воротами на пятачок.

– Не-ет, Уля, здесь ты не сечёшь. Если поставить его торцом на околицу, получится гараж на одну машину. Но почему бы не боком, с двумя воротами и на две машины? Места хватит с лихвой. Что мешает, если будут деньги?

Ульяна изумлённо покачала головой, а Алёна воскликнула:

– Папа! У тебя просыпается аппетит! Смотри, как размечтался!

– А в чём, собственно, проблема? Сейчас объясню… – Его внимание отвлекла скромная, невнятного серо-зелёного цвета «Хонда», которая медленно вырулила на пятачок. – А это что за бармалеи?

Все уставились на незваную машину, ожидая развития событий и не предполагая, сколь захватывающими они будут.

Первым вылез шофёр и по очереди открыл задние двери седана, из которых не спеша выбрались средних лет мужчина и невысокая пухленькая женщина. Обозревая величественную панораму, открывшуюся взору, о чём-то говорили друг с другом.

– Итак, появились первые экскурсанты, – комментировал Дмитрий. – Не приведи Господь, если на Алёшин бугор начнётся паломничество.

И вдруг Варя негромко воскликнула:

– Не может быть!.. Нет, этого просто не может быть!.. – Потом громко, никого не окликая, а как бы проверяя саму себя, произнесла: – Альба?

Было тихо, женщина, видимо, услышала возглас, повернула голову, и Варя уже в полный голос закричала:

– Альба! Альба! Какими судьбами?

И быстрым шагом пошла к «Хонде».

Это действительно была Альба – Альбина Рябовол, с которой они не общались почти двадцать лет. Увидев Варю, она тоже была поражена:

– Варя, ты? Невероятно… Что ты тут делаешь?.. Витя, это же Варя Губина, ты что, не узнаёшь?

Мужчина вежливо кивнул и равнодушно сказал:

– Конечно, узнаю. Наша институтская подруга.

– Да я здесь живу, Альба! – эмоционально ответила Варя. – Вернее, здесь у нас дача.

Глянув в сторону кедровского участка, Альбина увидела сидящего за столом Дмитрия и уже спокойно констатировала:

– Смотрю, и твой Кедров здесь…

– Да он уж двадцать лет не мой. Давным-давно разошлись.

Альбина оживилась:

– Развели-и-сь? А что же он на твоём участке делает?

– Это не мой, наш участок следующий, во-он дом сквозь деревья виден.

– Не твой? А почему ты здесь толчёшься? И Кедров здесь зачем? Ну, подруга, ты даёшь. Ничего понять не могу…

– Это целая история, долго рассказывать, у нас здесь что-то вроде родового гнезда.

Альбина удивлённо, с явным интересом поиграла надутыми губами. Потом повернулась к машине.

– Гена, дай мою визитку. – Шофёр вытащил из нагрудного кармана визитку, подал Альбине, и она протянула её Варе. – Как-нибудь позвони, встретимся, расскажешь. Надо же, как интересно…

Варя бегло взглянула на визитку. На перламутровой, с металлическим блеском карточке витиеватыми буквами выведено «Альбина Михайловна Рябовол», в правом нижнем углу номер мобильного. И всё.

– Ты-то как поживаешь, Альбина? – Непонятно почему, Варя вдруг не смогла по-прежнему дружески назвать её Альбой. – Выглядишь отлично, габариты вроде бы не изменились. Держишь удар нашего возраста.

Альбина слегка усмехнулась, тень какой-то мысли промелькнула на её лице, и она в новой для Вари неспешной манере выдала целую тираду:

– Да так и поживаю. В ангаре вертолёт, в гараже «роллс-ройс», а ездим на этой, замурзанной да замызганной, – кивнула на «Хонду». – В дальних поездках Виктор не хочет светиться и верно делает. Когда всё есть, чего пыжиться. Дом на Рублёвке, вилла на Лазурке, кругом кучеряво… – Снова усмехнулась. – Анекдот есть со смыслом: сделал чиновник большую карьеру, сидит в очень высоком президиуме, а счастья нет… Красиво у вас здесь, места привольные… Ладно, мы будем двигаться. Значит, жду звонка, встретимся, расскажешь, что у тебя за родовое гнездо с бывшим мужем. Интересно…

Когда Варя вернулась к столу, Дмитрий задал вопрос, в котором был ответ на него:

– Ну, ты поняла, что этот господин и есть тот олигарх, который жаждет захапать завод? Его надо было с караваем встречать, оплошали мы.

– От неожиданности не успела об этом подумать, но ты, к несчастью, прав. Неисповедимы пути господни! Кстати, вы с Рябоволом знакомы или я ошибаюсь?

– Когда-то мы с тобой были у них в гостях. Но потом случайно встретились на одном мероприятии, кажется, в интеллектуальном клубе Рыжкова, и, как говорят в таких случаях, друг друга не узнали, не сочли нужным. В те годы он уже начал пыжиться, по имени-отчеству его называли.

– Он сказал, что узнал меня, и больше ни слова. Дал понять, что я ему неинтересна. Боже мой, я ведь помню шалопая Витьку Рябовола, который пять лет заваливал сессии и пересдавал экзамены после щедрых подношений. Мама его была завкулинарией при ресторане «Будапешт», снабжала продуктовыми заказами преподавателей. Господи, как давно это было. В другой стране!.. И тот шалопай стал олигархом.

– В наши времена, чтобы разбогатеть, нужны не знания, а умения, характер и наглость, – внесла ясность всезнающая Алёна.

– Но он, между прочим, после института работал шиномонтажником, этого не отнимешь. Я удивлялась, а Альба говорила, что Витька жар-птицу за хвост поймал, одним из первых в ИП подался.

– Что такое ИП, мам?

– Индивидуальный предприниматель. С них, считай, перестройка началась. Я этого не понимала, а Рябовол, видимо, ухватил. Вот и стал первачом. Правда… Мать Виктора была завкулинарией, а отец Альбины – завом комиссионного магазина. И в конце перестройки Альба откровенничала, что они с Витькой пустили в ход теневые деньги её отца. Вот откуда стартовый капитал, на нём и взошли.

– Да-а, времена были лихие, – покачал головой Дмитрий. – Уля, а ты чего помалкиваешь? Сообразила, что почём? Поняла, кто на батуринский завод глаз положил? Бывшие Варины сокурсники.

– Что сокурсники, узнала сейчас. А что к нам пожаловал олигарх, поняла, когда шофёр этой дешёвенькой машины открывал задние двери для пассажиров. Матвей будет приятно удивлён. Он их на заводе ждёт, а они, оказывается, решили к нему в гости наведаться.

Варя предупредила:

– Ребята, у меня просьба. Когда явится Матвей, про Рябоволов я сама скажу, не встревайте.

И когда Матвей вернулся, спросила: