От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Самуилович Салуцкий

О том, что в селе ещё в разнузданные 90-е обосновалась колония радужных, было известно: в глухой деревне, подальше от осуждающих взглядов, несколько скрытых геев купили дом, где тайно предавались незаконным в ту пору прелюбодеяниям. Деревенские поговаривали, у них чуть ли не до свального греха доходило. Когда однополым дали послабление по юридической части, они стали шумно шататься по деревенским улицам, благо приструнить их некому. Но постепенно Батурино оживало, в какой-то год радужным дали отпор, и они спрятались за забором до неба. Построили на месте старого дома роскошный особняк с автостоянкой, разукрасив его во все цвета радуги, и стал он их притоном.

Слушая Ульяну, Кедров вспомнил давний день, когда они с Филиппом пешочком шли от Зубовской к Старому Арбату и на Пречистинке увидели расфуфыренного голубого господина с сильно вихляющей походкой, напоказ, с вызовом козырявшего своей особостью. Да, уже в те годы Ульяна жаловалась на шабаш батуринских геев. Но те разговоры сошли на нет, Кондрат о них забыл.

И вдруг тема вылезла снова. Крупным планом! По словам Ульяны, тайный притон со временем превратился в легальную «базу расслабления», тропа к которой расширилась вместе с асфальтовым просёлком. Начались новые причуды. Сторожем наняли живущего о забор бывшего колхозного тракториста Васю Забровина, но велели ему отрастить густую бороду, нарядиться Львом Толстым и гостей встречать подпоясавшись да с посохом. От Васи и утекают шокирующие подробности бытования гомосеков, чему хозяева не препятствуют. Даже легонько поощряют его болтливость. Поэтому известно, что гости приезжают на всё более дорогих машинах, что среди них появились начальствующие личности, и был случай, когда кто-то прибыл с охраной.

Потом Вася известил, что в голубом доме – так окрестили радужный замок – появилось то, что при Советах называли наглядной агитацией: плакаты с лозунгами «Лучше явно, чем скрытно», «Гей – это звучит гордо!» И ему объяснили: когда хотели запретить геев, петицию в их защиту подписал сам Лев Толстой, – потому его Толстым и обряжают. И вообще, голубые больше не хотят прятаться, и он часто слышит, что они говорят об «идее открытости».

– Понимаете ли, в чём дело, – разъяснил Дмитрий, – мы с Улей этой темы не касались, она для нас не существовала. Голубой дом на другой околице, от нас неблизко, мы об этой публике позабыли. А когда они на гей-парад вышли… После него Уля и собрала этот кейс.

– Гей-парад? – изумился Кондрат. – Это же запрещено.

– Нет, Кондрат Егорович, законом не запрещено. Другое дело, что в Москве опасаются уличных драк, не разрешают. Помните, казаки им наподдали? А в деревне-то, они думали, кто против выйдет? Квартальных надзирателей нет, полиция далеко, а во-вторых, за парад гордости ничего предъявить нельзя. Потом я по-журналистски с этим разбиралась, и выходит, если бы они вышли с флагами и лозунгами, не оскорбляя общественные вкусы ни видом, ни поведением, то – имеют право на шествие не политического свойства.

– А они оскорбили? – Лидия Ивановна подстрекала Ульяну сказать о подробностях происшествия.

– Да в том-то и дело! Для храбрости выпили, некоторые крепко, и вот представьте: орущая и визжащая орава – там ведь и геи, и лесбиянки, и трансгендеры, и небинарные личности всех мастей, говорят, даже хастлеры есть, проститутки-мужчины… И эта бесноватая орава шляется по узким батуринским улочкам, впритык к домам. Шоу фриков! Необузданное веселье под музыку, в похабных одеяниях, кое-кто почти без одеяний. Мужики в балетных пачках! Женщины в трико, с причиндалами да в мини-бикини. Смотреть противно. Да ещё невербальный язык в ход пускают… жесты непристойные. Такая у них новая гордость – это на одном из плакатов написано. Скажите, ну как эти ладушки-гадушки воспринять?

Кедров возмутился:

– И никакой политики! В день инаугурации президента, одновременно с бузой на Болотной – и никакой политики!

– Кондрат Егорович, да ведь ЛБГТ как таковое сегодня и есть политика. Гендерная идентичность, самоощущение отдельно взятого человека – это одно, а когда они сбиваются в стаю, это со-овсем другое. Я этот вопрос изучала в историческом плане, потому и хочу знать о деталях скандала.

– Лидия Ивановна, да мне добавить нечего. Да! Как же я забыла! Впереди колонны гарцевала лесбиянка на мотоцикле! Не причёска, а клок пакли, седалище безразмерное, с радужным флагом. Живая горгулья! Ну и одета, вернее, раздета соответственно. Зажигала под музыку, мото с динамиком… А ещё, потом мне сказали, в Голубой дом приезжал знаменитый Игорь Кон. А я когда в «Науке и жизни» работала, знала, что этот Кон написал шумную книгу «Однополая любовь». И другую, ещё скандальнее, – «Мальчик – отец мужчины». Представляете, куда полез? Детей воспитывать…

Ну уж по поводу воспитания детей высказаться, конечно, должен был каждый, и за столом, перебивая друг друга, возмущались минут пять. Наконец бразды правления взяла Лидия Ивановна:

– Скучно, господа… А знаете, шумные вы мои, что философ Кант, который в совершенстве владел искусством застольной беседы, считал самым плодотворным вариантом, когда за столом шесть человек. Этому параметру мы с вами соответствуем. Второе условие Канта – в беседе не должно быть долгих пауз. И здесь мы с вами вполне; блины остывают, а мы без умолку тарахтим. Но у Канта есть третье условие – в беседе не надо перескакивать с темы на тему… Давайте, в антракте, для перебивки, я расскажу, как раньше в Батурино за обман наказывали, а потом продолжим по Канту. Он, кстати, был выдающимся педантом.

Дело было истинно деревенское, и рассказывала Лидия Ивановна нарочито деревенским говором, как бы артистически. А суть в том, что плотник Гришка Меланин подрядился изготовить кому-то новый оконный переплёт. Дело сделал, а ему не заплатили. Приходит на другой день, говорит: хозяин, я дело не доделал, надо переплёт подправить. Подправил и ушёл. А недели через две хозяин начал жаловаться, что в доме нельзя жить: жуткий запах, а почему – не понять. Ну, люди-то знали эти плотницкие проделки, кто-то и подсказал: снова зови Гришку. Позвал, а Гришка говорит: сперва за ту работу заплати да за эту надбавь. Деньги получил и в пять минут порядок навел. Когда он переплёт якобы подправлял, в подоконник дохлую курицу замуровал, чтобы наказать за обман.

– Шутки шутками, а плотницкие рассказы, по Василию Белову известно, всегда со смыслом, – закончила Лидия Ивановна.

Навалились на блины, которые усердно подкладывала Ульяна, и Кедров вернул разговор в прежнее русло:

– Да-а, не всегда Масленица со сметаной, иногда и с солёным огурцом… Понимаете, Лидия Ивановна, в этой теме я не искушён, а по части воспитательных процедур вполне… Но Кант для меня авторитет.

Лидия Ивановна отложила приборы.

– Я изучала историю вопроса и, не вдаваясь в детали, по-крупному