От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Самуилович Салуцкий

день слышу новые имена, которые забываю через неделю. Пять лет вижу по ТВ знаменитость, а исчезла она с экрана, ещё через пять лет её и не вспомню. На слуху – на виду кто-то другой.

Кондрат слушал с интересом. Верно, почему так быстро исчезли из ментального обихода герои перестройки? Молодёжь их не забыла – она о них и не слышала. Персонажи, пришедшие на смену, затмили предшественников, не осознавая, что сами тоже станут «сменными декорациями».

Но думал Кедров о другом, о житейском. Ферапонт с Алёной пригласили стариков поглядеть, как они обустроились в Малаховке, и познакомить со старшим Журбой. Клан Кедровых разрастался. Вроде бы случайный Ферапонт оказался таким, что лучше не бывает, и вот они с Зиной гостюют у молодых в Малаховке. На дворе всё в снегу, январит, вьюжит, а здесь тепло, уютно, душевно. Дом не ломится от достатка, но полон счастья. Так и сказала хлопотливая хозяйка Зоя Ильинична, счастливая, что стала бабушкой.

Ульяна не раз приглашала старших Кедровых на Люсиновскую – то отведать блинов на Масленицу, то на куличи в раннюю Пасху, а порой и просто на свои кулинарные изыски. Кондрат отнекивался: к нам приезжайте – какая разница, кто у кого? Да и сюда, в Малаховку, он приехал по настоянию Алёны, гордившейся героическим дедом, и считал визит обязаловкой. Но вышло иначе, и на старости лет он понял, как это приятно – по-домашнему трапезничать в кругу людей, близких и по родству, и по убеждениям. Подумал: «Надо бы собраться вот так, по-семейному, и у Дмитрия. Зимой. Летом-то они в Батурино».

Только подумал, а Ферапонт про Батурино и вспомнил. Звонил Терентий, говорит, приезжал глава района, собрал народ и сказал, что будут реанимировать школу, старое здание переиначивать, это дешевле и быстрее.

– Для кого школу? – удивился Кедров. – Если мне не изменяет склероз, из коренных жителей в Батурино только старичьё вроде меня. Молодого подроста нет.

– Именно! Я об этом и спросил. А оказывается, депутация новосёлов – в Батурино их зовут дачниками, а они и есть дачники, все с московскими квартирами – ездила в Переславль, хлопотала о школе. Понимаете, Кондрат Егорович, дома теперь строят тёплые, зимние, комфортные, и люди хотят жить в Батурино круглый год, работая на удалёнке; она сейчас в моде, кстати, в Малаховке тоже. А где детям учиться?

– Деда, когда папа построит дом, вот увидишь, они с Ульяной тоже в Батурино переедут, если Тимоше будет где учиться. А мама вообще ждёт не дождётся пенсии, чтобы туда перебраться… Московские квартиры можно сдавать, тоже денежка.

– Кому сдавать? – с хитрецой спросил старший Журба.

Алёна пропустила подвох, ответила, не задумываясь:

– Ну, мало ли кому. В Москве приезжих много.

– А не слишком ли много? Как бы не получилось, что москвичи по деревням разъедутся, а их место приезжие займут. В Малаховке понаехавших уже пруд пруди.

– Отец, в Батурино проблема похлеще. У Матвея на заводе рабочие только из таджиков. Правда, пока всё спокойно.

– Именно что пока! – воскликнула Алёна. – Я с Матвеем чаще тебя общаюсь, он в жуткой тревоге, был случай бытовой агрессии. Говорит, что уже «белый ключ», вот-вот закипит.

– Что такое «белый ключ»?

– Деда, а ты не знаешь? Вот что значит не хозяйствовать на кухне. Вода перед кипением становится белой от пузырьков.

Ферапонт, ни к кому не обращаясь, словно подумал вслух:

– В Батурино только этого ещё не хватало…

– Чего этого, Фера?

– Забот с мигрантами… Каминг-ауты там уже были. Ты, отец, не представляешь, какой это кошмар. Я в тот день в Батурино пребывал, у Терентия опять неполадки с отоплением. И тех ещё прелестей нагляделся…

Алёна поддержала:

– Он та-акое рассказывал! Ужас ужасный!

Кондрат не понял, о чём речь, но допытываться не стал. Его захватила болезненная проблема мигрантов, которую он частенько крутил в голове, обдумывая методы её решения, но трезво оценивая свои варианты, понимая, что это фантазии далёкого от реальной жизни диванного эксперта.

Но вскоре вновь услышал о загадочном ужасе ужасном.

На Масленицу Ульяна, как обычно, собралась печь блины и дежурно пригласила свёкра в гости, не рассчитывая на согласие. Однако на сей раз, к её вящему удивлению, он откликнулся, и она готовилась к праздничной трапезе по-настоящему. А если Ульяна за что возьмётся, никогда не получится как надо – всегда с избытком против нормы. В итоге угощений набралось столько, что сам собой возник вопрос: не устроить ли званый обед?

Впрочем, идею подбросил Дмитрий. Он загрустил по поводу того, что они давно не общались с Лидией Ивановной, – когда старый дом снесли, она перестала приезжать в Батурино. Возможно, посчитала обременение, наложенное при продаже, исчерпанным, к тому же Кедровы её уже не приглашали – из-за разрухи на фазенде. И Дмитрий предложил:

– Уля, наверное, Лидия Ивановна на нас в обиде… Не позвать ли её на блины вместе с моими предками? Не знаю, найдёт ли общий язык с отцом, но обоим будет интересно, это наверняка.

Лидия Ивановна была рада звонку, а уж когда услышала о приглашении на блины, и вовсе растаяла. Не скрывала чувств:

– С огромнейшим удовольствием. Я, откровенно говоря, решила, что вы обо мне забыли, наш с вами контракт формально себя исчерпал, этических претензий нет. Буду, обязательно буду!

В итоге получилось застолье на шестерых, включая Рому, который пошёл по стопам отца и был младшим научным в его институте.

Настала уже широкая Масленица, и стол Ульяна накрыла от души. Когда, рассыпаясь в комплиментах хозяйке, вдоволь распробовали блинов со сметаной, сыром и красной рыбой, начались воспоминания. Кондрат Егорович с умилением баял, как на Масленицу в санях, запряжённых мухортой кобылой Зорькой, с вскриками «На санях кататься, в блинах валяться!» возил ребятишек по Сухому логу дед Василий – между прочим, под звон колокольчика «Дар Валдая», вот так-то. Лидия Ивановна помнила, что в Батурино строго держались распорядка масленичной недели, расписанной по дням, – от встречи и заигрыша до Прощёного воскресенья; всей деревней вторнично катались с горок, в четверг прыгали через костры, а уж чучело сжигали всегда сообща. И сам собой возник вопрос: а сейчас-то как в Батурино народные праздники празднуют?

Тут и всплыл «ужас ужасный».

– Какие праздники! – воскликнула Ульяна. – Нет сейчас в Батурино никаких народных гуляний! Другие ныне пошли шествия, отвратительные, антинародные.

Старшие Кедровы и Лидия Ивановна, не понимавшие, по какому поводу кипятится Ульяна, вцепились мёртвой хваткой: а ну-ка, докладай, и немедля. Подробностев давай!

– В другой раз, – пыталась отвертеться Уля. – Не хочу вам аппетит портить.

Но старшее поколение было неумолимо: сказывай, посвяти в новые тайны Батурино. Без разгадки твоих ужасов блины в рот не лезут.

Впрочем, едва Ульяна обозначила тему, шутки кончились.

В день инаугурации президента