Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев

В отчаянии Ильбар Ахметович схватился руками за голову, и из груди его непроизвольно вырвался тяжелый стон.

Уже в следующую минуту дверь комнаты чуть скрипнула, и кто-то робко вошел в спальню.

– Ильбар, тебе плохо, милый? – услышал он тихий и встревоженный голос жены.

– А, это ты! – мрачно бросил он, не скрывая своего недовольства появлением супруги. – Зачем надо было вставать, приходить сюда, спала бы себе спокойно!

– Можно, я включу свет? – неуверенно, словно боясь его раздражения, спросила жена.

– Не надо! – резко ответил Ильбар Ахметович. – У меня болит голова. И вообще, мне хочется одиночества и покоя.

– Не сердись, дорогой, я не могла иначе, – мягко и сочувственно проговорила она. – Тебя, наверное, опять мучили эти ночные кошмары…

В темноте Ильбар Ахметович смутно, скорее по наитию, различил, как жена прошла через комнату и села в кресло, стоявшее напротив его кровати.

Он не видел ни ее глаз, ни выражения лица, но совершенно отчетливо представил ее грузное, тяжелое тело, развалившееся в кресле, ее полные обвислые груди, выбивавшиеся из прорези домашнего халата, короткие, испещренными синими варикозными узлами ноги, и ему захотелось, чтобы эта женщина как можно скорее покинула его спальню.

В объятой мраком комнате долго царило молчание.

– Послушай меня, Ильбар, – все так же тихо, но с явными признаками волнения заговорила жена. – Ты мучаешься, страдаешь уже не первый год и прекрасно знаешь причину своих страданий. Понимаю, тебе, возможно, надоело слушать это каждый раз, но не сердись, ты сам знаешь, на тебе лежит большой грех и жизнь твоя окружена тяжелой кармой, смягчить и рассеять могут только глубокое раскаяние и стремление…

– Опять ты за свои идиотские проповеди, мать твою… – с возмущением прервал ее Ильбар Ахметович. – Начиталась там всяких мистиков и шизиков и не знаешь теперь, куда выплеснуть скопившуюся в мозгах муть!

– Не сердись, прошу тебя, – продолжала она, терпеливо снося его грубости и не изменяя своего увещевательно-молящего тона. – Ты же знаешь, что страдаешь не один, всем нам тяжело. Я давно уже живу на одних лекарствах. У детей жизнь не ладится. Гульшат дня светлого не видит, муж пьет, гуляет. У Ансара дети уродцами рождаются…

– Замолчи, сука! – опять не сдержавшись, рявкнул на жену Ильбар Ахметович. – Коли сама бы родила нормальных детей, то и они бы нормальных рожали. Это все от твоего дурного характера и дурной крови!

– Неправда! – всхлипнула жена. – Тут не моя дурная кровь, тут твоя, твоя… тобой безвинно пролитая кровь всему причина. Думал, угробили парня, закопали в землю, и все забылось, заросло травой. Нет, этой твоей черной кармы еще на весь наш род хватит, на внуков и правнуков…

– Убирайся! – Ильбар Ахметович стал медленно вставать с кровати. – Убирайся отсюда, пока я…

На какое-то мгновение ему показалось, что сквозь темноту он видит жену, ее наполненные ужасом глаза, дрожащие плечи. И жена, казалось, тоже видит его. Он знал, что в минуты гнева бывает страшен. Особенно страшными становились его глаза, выкатившиеся из орбит, мутные, налитые кровью. В такие минуты он как-то случайно увидел себя в зеркале. Жена говорила ему, что боится этих глаз больше всего на свете.

И она еще раз подтвердила это. Уже в следующее мгновенье послышались легкие торопливые шаги, скрип открываемой двери, на пол легла полоса света и тут же затухла. Ильбар Ахметович понял, что остался в комнате один.

Уняв гнев и раздражение, Ильбар Ахметович снова улегся на кровать и, запрокинув за голову руки, предался размышлениям.

Какой-то внутренний голос, внутренний двойник подсказывали ему, что жена, конечно, была права, призывая его к покаянию. Он и сам постоянно ощущал эту тяжкую нажитую им карму, угнетавшую его, не дававшую жить спокойно и свободно, чувствовал, что щупальцы этой кармы, этого невидимого сгустка темной отрицательной энергии подбираются к его родным, близким, разрушают их жизнь и здоровье, но чтобы признать свою вину, покаяться перед людьми… нет, на это у него не хватало ни сил, ни смелости.

Как человек, видавший виды и познавший жизнь во всех ее ипостасях, Ильбар Ахметович понимал, чем все это чревато, что он найдет, а что потеряет, и какие мутные волны могут захлестнуть его жизнь, его будущее, если он проявит хоть малейшую слабинку. И конечно же, в минуты сомнений он думал о ней, той единственной, которая залетела светлячком в его жизнь, которую любил и с которой не мыслил расстаться.

Ее звали Файруза. Неудержимую любовь и влечение к ней он познал, когда она была совсем молоденькой, смазливой девчонкой, немножко наивной и глупой, как и все девчата в ее возрасте.

Откормленный бугай, опытный самец и сельский щеголь, Ильбар Ахметович быстро овладел не только телом, но и сердцем девушки, превратив ее в беспрекословную послушницу, преданную ему до мозга костей, некое подобие влюбленной зомби.

Файруза неплохо пела, и Ильбар Ахметович очень ловко и искусно пользовался этим, поддерживая любые ее начинания в вокале, возвеличивая малейшие ее успехи на сцене и всячески укрепляя в ней уверенность в ниспосланном ей божьем даровании. Пользуясь своими широкими связями, он даже помог ей выпустить несколько аудиокассет с альбомами ее песен. И это сразило девушку, что называется, наповал.

В его же обычной жизни она была отнюдь не певицей, была просто женщиной, готовой исполнить любую его волю, любое желание, женщиной, которую он боготворил и с помощью которой иногда заполнял пустоты или мрачные дни своей жизни, уединяясь где-нибудь подальше от людских глаз и предаваясь бесшабашному сексу.

Вот и сейчас ему хотелось, как это уже бывало не раз раньше, вскочив с кровати, уйти вон из этого дома, сесть в автомобиль, умчаться с ней в неведомую даль и, забыв обо всем на свете, броситься в море любви и наслаждений, плавая и барахтаясь в нем до полного изнеможения.

Увы, в последнее время он стал все реже и реже делать это. Что-то переломилось в их отношениях. Все чаще он, теряя уверенность в себе, впадал в депрессию и терпел неудачи на любовном лоне. Файруза не могла не заметить этого. Она весьма болезненно реагировала на происходящие в нем безрадостные изменения, жаловалась, что кто-то прибег к чарам и магии, навел на него порчу, предлагала даже съездить к какому-то колдуну-отшельнику, якобы славящемуся своим уменьем лечить людей и снимать всякую порчу.

Теперь, лежа в постели и вспоминая об этом, Ильбар Ахметович вдруг неожиданно для себя как бы прозрел и проникся хотя и странной, смешной, на первый взгляд, но вполне приемлемой в его положении идеей: а что, если и