Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев

холодно сказал старик, убирая со стола свой хрустальный шар. – Этот мальчик недавно лишился рассудка, и отец оставил его у меня на три дня, надеясь на излечение. Что ж, сей отрок имел случай убедиться, что есть недуги более тяжкие и опасные, чем его. И это вселяет надежду на его выздоровление. А тебе, страдалец, надо просто покаяться. Еще преподобный Серафим Саровский говорил, что немногих удерживает грех, большинство сами за свой грех держатся.

– Я – мусульманин! – с раздражением заметил Ильбар Ахметович.

– Что ж, если так, то в Третьей Суре Священного Корана сказано: «Что бы вы ни сделали доброго, никогда его не будут отрицать за вами. Поистине, Аллах знает богобоязненных!»

– Покаяться! Я уже много раз такое слышал и ничего сверхумного в этом не нахожу. Вопрос в том, как покаяться, что я должен конкретно сделать. Построить на свои деньги храм, мечеть, как раньше делали воры и разбойники, а сейчас делают бандиты и мафиозники? Уйти от мирской жизни и уединиться где-нибудь в горной пещере? Взять на себя чью-то вину, сдаться властям и пойти добровольно в заточенье или на виселицу? Или раздать все свои деньги нищим, а самому ходить босиком? Тогда к чему все это покаяние?

– Надо покаяться прежде всего перед теми, кому ты причинил горе и страдания, а там уже сам Господь подскажет, как быть дальше. И не притворствуй, страдалец, я ведь все видел и все узрел, когда смотрел в хрустальный шар и когда разум твой временно покинул твое тело и совершил волею Господа путешествие в ту роковую ночь…

Некоторое время Ильбар Ахметович стоял, молча уставившись глазами в пол и нахмурив брови. Файруза тоже стояла молча возле него, тихонько плача и утирая платочком слезы. Вид ее был жалок и беспомощен. Видимо, она впервые начинала понимать истинный смысл всего происходящего.

– Уж если говорить по большому счету, – нарушил затянувшееся молчание Ильбар Ахметович, подняв взгляд и устремив его на старца, – то каяться в грехах должен весь мир. Короли, диктаторы, президенты веками завоевывали и уничтожали целые народы, угнетали своих подданных, убивали их, заживо гноили в тюрьмах. На войне каждый убивает десятки, сотни людей. Из-за чьей-то беспечности, безмозглости бесчисленное множество людей гибнет в авариях, крушениях, катастрофах. Где же всеобщее покаяние? Где же искупление грехов? Где, наконец, кара Господня?

– Можешь ты мне назвать хоть одного тирана, завоевателя, душегуба, который бы закончил свой жизненный путь во славе и любви народной?

– Ты не убедил меня, старик. Я не виноват больше других и мне не в чем каяться, – зло и угрюмо заключил Ильбар Ахметович.

Колдун помолчал, обернувшись, посмотрел в окно, в котором уже не было видно ни луны, ни ее призрачного отблеска, и вдруг неожиданно для Ильбара Ахметовича спросил:

– Твоя спутница, ведь она не жена тебе?

– Нет, а что? – насторожился Ильбар Ахметович.

– Ты любишь ее?

Казавшиеся бестактными и неуместными вопросы колдуна вновь пробудили только что улегшийся гнев в душе Ильбара Ахметовича.

– Да, люблю. Говори, к чему клонишь, старик!

Колдун как-то странно посмотрел на него.

– Оставь ее здесь сегодня. Пусть она отдохнет до утра, успокоится. Завтра сюда должен приехать с супругой один хороший человек из райцентра. Он отвезет ее домой.

– Жалкий старикашка, что ты плетешь? Рехнулся совсем? – вспылил Ильбар Ахметович, чувствуя, как в голову ему вновь ударила кровь и в глазах заметались искры. – Ты – не колдун! Ты – мошенник и шарлатан! К тому же старый развратник. Мало тебе этого свихнувшегося пацана, тебе еще и молодую девицу захотелось?

Он сунул дрожащую руку в карман пиджака, вытащил оттуда пачку сторублевых купюр и, распечатав их, бросил в сторону старика.

– Это тебе за работу, ловелас-неудачник!

Кредитки, разлетевшись, упали на стол и на пол.

– Пойдем отсюда! – гневно выговорил Ильбар Ахметович и, взяв Файрузу за руку, потащил ее к выходу.

Когда они вышли, по поляне гулял живой ветерок и в воздухе кружились мелкие и колючие снежинки – предвестники первых холодных зимних метелей.

Оглядевшись, Ильбар Ахметович заметил недалеко в кустах невысокий деревянный сруб, в который стекала по желобку родниковая вода.

– Принеси, пожалуйста, из машины полотенце и мыло, я помою руки, – попросил он Файрузу, стоявшую неподвижно возле крыльца, и девушка молча повиновалась.

Умывшись и приведя себя в порядок, они сели в машину.

Прежде чем завести ее, Ильбар Ахметович откинул раскладной столик, вынул из бара начатую бутылку коньяка, закуску и, налив коньяк в стаканы, посмотрел на Файрузу чуть улыбающимися, но все еще красными от возбуждения глазами.

– Давай выпьем! Отличный коньяк, он сразу снимет нервное напряжение. Черт с ним, с этим выжившим из ума стариком и его слюнявым пациентом. У них свои дела, у нас свои. И больше, надеюсь, наши пути-дороги не пересекутся.

– Мне почему-то страшно, – произнесла плачущим голосом Файруза, ежась и вбирая голову в плечи.

– Чего ты боишься? – взглянул на нее исподлобья Ильбар Ахметович.

– Не знаю. Просто боюсь и все.

– Выбрось из головы! Пей! Нельзя же нам опускаться до уровня каких-то отшельников, лесных дикарей!

Придвинувшись к Файрузе, он шутливо потрепал ее за мочку уха.

– Ну?

Вздохнув, Файруза отпила несколько глоточков и поставила стакан на столик. Ильбар Ахметович залпом выпил свой коньяк, закусил и, убрав все обратно в бар, стал заводить машину…

Они ехали по уже знакомой лесной просеке. Ночной зимний лес был особенно красив. Искрящиеся при свете фар снежинки. Покрытые снегом высоченные ели, похожие в темноте на облаченных в доспехи гигантских воинов…

Ильбару Ахметовичу не была чужда лирика. В молодости он даже писал стихи. И будь другое время, он бы просто любовался этим лесом, этими елями… Но сейчас ему хотелось скорее вырваться из лесного коридора, вырваться на свободу, лететь словно на крыльях туда, где он мог бы вновь вкусить ласки своей возлюбленной и окончательно расслабиться. Желание это было столь велико, что он даже забыл про боль в ноге.

Вскоре просека кончилась, и автомобиль, поднявшись на пригорок, выехал на ровную грунтовую дорогу. Еще минут десять езды, и они будут на автотрассе. А там…

Ильбар Ахметович переключил скорость, нажал на газ, и машина рванулась вперед, прорезая белую пелену кружащихся снежинок.

– Езжай, пожалуйста, потише, Ильбар. Ведь видишь, буран, гололед, – коснулась его руки Файруза.

– Да успокойся, дуреха! – засмеялся Ильбар Ахметович. – В первый раз, что ли? На этой бронемашине можно Северный полюс объехать!

Он погнал машину еще быстрее. И тут он заметил впереди какой-то мерцающий огонек. Что это? Машина? Но почему огонек такой странный, все время дрожит и