Убивать осознанно на краю земли - Карстен Дюсс

9. Кризис середины жизни

Кризис середины жизни может быть шансом середины жизни. Только тот, кто критически анализирует свою жизнь, сможет впоследствии перестать подвергать ее сомнению. В конце концов, только ваша прежняя жизнь привела вас именно в ту точку, в которой вы понимаете, что можете либо любить вашу жизнь такой, какая она есть, либо изменить ее так, как вы хотите.

Йошка Брайтнер. Тропой паломника в поисках себя

– Эмили сказала, твой «лендровер» вчера врезался в подвальное окно детского сада. Это правда? – вот первый вопрос, который задала мне Катарина на следующий день. Вчера в детский сад Эмили привела бабушка.

У нас с Катариной вошло в привычку, что она, приведя Эмили в детский сад, по пути на работу обычно ненадолго заглядывала ко мне на чашечку эспрессо.

Без Эмили.

Чтобы мы могли спокойно пообщаться как родители и как друзья.

Уже больше года, как Катарина вернулась на работу – юристом в страховую компанию. Наконец-то взрослые люди вновь признали ее полноценной рабочей силой. Теперь она избавилась от той горечи, которую испытывают из-за своей материнской участи все успешные до этого бизнес-леди, пока сидят в комнатах ожидания детских танцевальных школ среди громоздящихся вокруг деревянных игрушек.

На настоящий момент мы поменялись ролями.

Поскольку я сам распоряжался своим рабочим временем, то мог брать на себя заботу об Эмили, когда Катарина была вынуждена работать сверхурочно, чтобы вернуться в профессию. Мы с Эмили провели сотни часов в теплых бассейнах, на детских площадках и в вестибюлях всевозможных школ для детей, пока еще не обремененных обычной школой.

Теперь я очень хорошо понимал ту горечь, которую раньше испытывала Катарина.

В местах, где дети проводят время только с одним из родителей, жизненные достижения этого родителя как бы не считаются. Зато там очень даже считаются будущие жизненные достижения ребенка и актуальные жизненные достижения отсутствующего родителя.

Это места, где мамы присутствуют, а отцы в лучшем случае подразумеваются. «Мой муж как раз сейчас по делам в Гамбурге», «Мой муж вчера заказал новый служебный автомобиль», «Мой муж забронировал нам на лето виллу на Майорке»… Что-то такое постоянно жужжало у меня в ушах.

Только вот фразы «Мой муж сейчас подойдет и сменит меня» я ни разу не слышал.

Детские площадки – прекрасное место для изучения сексизма.

Из тех двух фактов, что я: а) мужчина и б) несмотря на это, провожу время со своим ребенком на игровой площадке, тамошние мамочки заключили, что я, очевидно, не был преуспевающим парнем, который ассоциируется с: а) деловыми поездками в Гамбург, б) служебными автомобилями и в) бронированием вилл.

Чтобы эти женщины воспринимали меня как мужчину, мне не хватало карьерных достижений.

Чтобы меня воспринимали как полноценного родителя – опыта родов.

До сих пор я никогда не считал себя домохозяином, но теперь узнал, каково это, когда так о тебе думают другие.

Теперь я, как до этого Катарина, понял, что значит, когда всем наплевать на твою карьеру, потому что ты взрослый и сидишь на детской площадке. И это немного сблизило нас с ней.

– Итак, что же случилось с твоей машиной? – насела на меня Катарина.

– Проблема с передней подвеской, – небрежно сказал я и вставил в кофейный аппарат капсулу эспрессо, а потом с сожалением добавил: – Вероятно, в ближайшем будущем я не смогу одолжить тебе «дефендер» в качестве свадебного автомобиля.

– В ближайшем будущем я и не собираюсь замуж. Просто мы с Хайко еще недостаточно долго знаем друг друга.

Вот, опять она. Рациональная сторона моей бывшей жены. Не чувства к кому-то, а знание кого-то определяет силу привязанности. Это свойство Катарининого характера в тот момент меня даже успокоило. Причем я по-прежнему скрывал от Катарины, что уже давно знаком с Хайко. И как раз имеющиеся у меня знания мешали квалифицировать его как подходящего кандидата в мужья.

– Спасибо, что позавчера рассказала мне о его предложении, – обронил я.

– Да легко. Я прежде всего хотела, чтобы Хайко увидел, каким перегруженным может выглядеть мужчина, который когда-то уже был на мне женат.

Я протянул Катарине эспрессо и воспользовался этим наполовину шутливым, наполовину оскорбительным замечанием, чтобы расспросить о ее конкретных действиях в связи с браком.

– И? Думаешь, он сможет в отдаленном будущем применить это знание к себе?

– Я попросила Хайко дать мне время подумать, три месяца. Сначала я должна спокойно уяснить, чего, собственно, хочу.

Итак, я был не единственный человек, который не имел ясного представления о своих желаниях.

Три месяца на обдумывание для Катарины. А мне всего-то нужен один.

Это был подходящий момент, чтобы перевести разговор на мои паломнические планы по нахождению себя.

– Раз уж мы заговорили об этом…

Я в общих чертах рассказал Катарине об идее, предложенной Йошкой Брайтнером: взять летом таймаут на четыре недели, чтобы избежать кризиса среднего возраста или, лучше сказать, середины жизни.

– Может, тебе уже поздно? У меня такое впечатление, что ты его уже вовсю переживаешь, – такова была первая реакция Катарины.

Я был сбит с толку. Такого Катарина еще никогда мне не говорила.

– Что ты имеешь в виду?

Катарина подняла указательный палец. Это выглядело угрожающе. И это было нехорошо.

– Один из признаков – ты отмечаешь свой день рождения с проституткой, которая по возрасту могла бы быть твоей дочерью, если бы ты годами не отказывался заводить детей.

Уместить два не связанных между собой упрека в одной фразе – фишка Катарины. Я лучше всех знал эту патовую ситуацию. Не имело значения, против какого из двух упреков я стал бы защищаться сначала, все равно немедленно прозвучал бы следующий: «Не отклоняйся от темы!» Так что я защитился общими словами:

– Это не то, что ты думаешь. Я…

Проститутка, по крайней мере, была более-менее приемлемым объяснением вчерашнего вечера – оно позволяло избежать необходимости рассказывать Катарине о китайцах.

Однако до объяснений я вообще не дошел.

– Меня это не касается, – оборвала меня Катарина.

Она разогнула средний палец, что меня успокоило: значит, она собиралась не угрожать, а только перечислять.

– Еще. Ты, даже будучи пьяным в хлам, стараешься изобразить из себя понимающего бывшего мужа. Ты заплетающимся языком ведешь с Хайко светскую беседу в лифте. Что я, конечно, очень ценю – мне ведь известно, что ты держишь Хайко за полного идиота. Хотя твоя показная толерантность к Хайко даже, может быть, еще унизительнее для него, чем открытое презрение. Это бы означало, что ты воспринимаешь его всерьез. Кстати, я заметила твой рвотный позыв при упоминании брачного предложения.

Интересно, каким боком разыгранная мною