Ночь у вдовы-пересмешницы - Джон Диксон Карр

– Здравствуйте! – тихо произнесла Марион.

Ей навстречу шли Стелла Лэйси в легкой шали, накинутой поверх василькового платья, и ее четырнадцатилетняя дочь Памела. Сэр Генри Мерривейл, который уже видел Пам в тот день, теперь мог бы приглядеться к ней повнимательнее.

Было бы несправедливо утверждать, что Пам – уменьшенная копия своей матери, хотя они обе были стройными, с пепельного оттенка волосами, которые волнами спадали на плечи, и так же, как и мать, девочка была одета в красивое платье и старалась держать осанку, как взрослая. Удавалось ей это с переменным успехом, поскольку ее подростковой непосредственности и угловатости было не скрыть. На круглом лице Пам выделялись проницательные серые глаза, которые передавали гораздо больше, чем она говорила.

– Здравствуйте! – погромче повторила Марион, когда они встретились на залитой лунным светом дорожке. – Надеюсь, вы не к Гордону Уэсту направляетесь, – сказала она. – Я тоже к нему заглянула – хотела взять почитать «Меч в камне»[4], который он считает едва ли не шедевром. Только его нет дома.

– К Гордону? – эхом отозвалась Стелла, вскинув брови, будто никогда о таком не слышала. – Нет, что вы, Марион. Мы просто прогуливаемся. Вы ведь знакомы с Пам? Правда она так редко приезжает домой на каникулы…

Марион улыбнулась девочке:

– Конечно мы знакомы. Приветик, Пам. И как мы поживаем?

Девочка взглянула на нее исподлобья.

– Да, – тут же добавила Марион, – знаю, что звучит глуповато. Но как же к вам, подросткам, обращаться?

В глазах Пам отразилось снисходительное понимание.

– Добрый вечер, мисс Тайлер, – сказала она.

По какой-то причине Стелла в тот вечер была несколько расстроена и на редкость словоохотлива.

– Вообще-то, – заметила она, – ничего глуповатого в ваших словах я не вижу. Временами Пам любит почудить. Верно ведь, Пам? Представьте только, ей нравится играть во всякие примитивные игры, типа хоккея, и при этом изваляться в грязи. А учителя в школе даже поощряют подобные развлечения. А ее круг чтения! Вы можете вообразить себе юную леди, почти взрослую, которая не любит Достоевского и Толстого?

– О-о, – невозмутимо произнесла Марион.

Пам возвела глаза к небу.

– Мама, – мягко сказала она, – ты все время их путаешь. И кому вообще интересно, что происходит с людьми, даже имен которых не произнести?

Стелла издала свойственный ей деликатный смешок, который один из ее почитателей (история умалчивает, который именно) однажды сравнил с перезвоном серебряных колокольчиков.

– Пам, – с укором сказала она, – сколько раз я тебе говорила? Нельзя замыкаться в своем мирке.

– А почему бы и нет? – возразила Марион, которая за словом в карман не лезла.

Стелла пропустила ее реплику мимо ушей.

– Бедняжка, знаете ли, не совсем хорошо себя чувствует, – заметила она.

– Мама!

– По виду и не скажешь, – несколько отстраненно продолжала Стелла, обращаясь к Марион и уныло покачивая своими пепельными локонами. – Я полностью доверяю доктору Шмидту. Но все же как-то… – Она запнулась. – Вы знаете, что, помимо диплома врача, который он получил в Эдинбурге, доктор Шмидт… – Стелла внезапно замолчала, будто пробудившись ото сна. Даже в лунном свете было заметно, как у нее на щеках вспыхнул румянец. – Боже, о чем это я? Простите.

Именно на это и рассчитывала Марион.

– Идемте, – сказала она бодрым, не терпящим возражений тоном, ловко подхватив мать и дочь под руки и развернув их в обратном направлении. – Раз вы прогуливаетесь, пойдем вместе.

– А куда вы направляетесь?

– К церкви. Вернее, к дому викария.

– Ну-у… думаю, туда и обратно мы успеем, до того как Пам надо будет ложиться спать.

– Мама! – неожиданно вмешалась в разговор Пам. – А мы заглянем по пути на пороховой склад?

– Возможно, Пам, возможно. – Стелла даже не услышала вопроса.

Они шли по грунтовой дорожке, изредка отбрасывая ногами опавшую листву, и со стороны выглядели вполне счастливыми, как три человека, которые отправились на поиски волшебника из страны Оз.

– К дому викария? – задумчиво повторила Стелла. – Вы ведь много помогаете мистеру Хантеру в делах прихода, не так ли?

– И очень давно, – энергично подтвердила Марион, глядя на луну. – У него столько дел! Через неделю благотворительная ярмарка, ему и там потребуется помощь. Джеймс… – Тут Стелла искоса взглянула на нее с удивлением. – Джеймс такой добросовестный пастырь…

– Мистер Хантер, – заметила Стелла, – всегда казался мне очень… молодым.

– Стелла, дорогуша, – усмехнулась ее собеседница, – вы знаете, сколько ему лет?

– Ну, я… никогда об этом не задумывалась, – смутилась Стелла, будто в размышлениях о возрасте викария было что-то постыдное.

– Ему тридцать восемь, – сообщила Марион. – Скоро тридцать девять, – радостно добавила она.

– Марион! – воскликнула Стелла. – Вы уверены?

– О, это давняя история. Джеймс – третий отпрыск очень почтенного семейства, да.

Стелла, почувствовав себя на своей территории, коротко кивнула:

– Хотите сказать, что родители не знали, куда его определить?

– Точно, – небрежно подтвердила Марион. – В Оксфорд его отправили, когда ему было уже около тридцати. Вот и считайте: три года в университете и полтора в духовной семинарии. Потом он три года служил младшим приходским священником. Эти высокие светловолосые мужчины, – Марион легко коснулась своих шелковистых черных волос, – обычно выглядят очень молодо, верно?

Напомним вскользь, что самой Марион было всего сорок два.

– Кстати о добросовестности… – начала Стелла и, как обычно, зашла издалека: – Вас ведь, дорогая, не было сегодня на лугу, когда случился этот кавардак?

Марион просияла:

– Меня там не было. Но миссис Дум из кондитерской мне все рассказала. – Марион запрокинула голову, и ее светло-карие глаза в обрамлении густых черных ресниц блеснули в лунном свете. – Я бы отдала пять лет моей жи… То есть я бы отдала все на свете, чтобы это увидеть!

– Ничего забавного в этом не было, дорогая. Бедный полковник Бэйли чуть не убился.

– Конечно-конечно, но все же…

– Однако должна признать, – продолжила Стелла, едва заметно улыбнувшись, – элемент комедии в этом был. Боюсь, что кое-кто – по невежеству или недалекости – считает, что во всем виноват мистер Хантер.

– Вот как? – сказала Марион слегка изменившимся тоном. – И почему же?

– Не знаю, помните ли вы тот случай, несколько месяцев тому назад, когда мистер Хантер ругался отборным матом в течение нескольких минут, после того как послал теннисный мяч в аут?

– Я при этом присутствовала, – холодно сказала Марион. – Джеймс чертыхнулся, только и всего. Он ведь живой человек.

– Конечно, я-то это знаю, – мягко заверила ее Стелла. – Но ведь многие из местных обывателей стали относиться к нему предвзято. А после сегодняшнего происшествия, насколько я поняла, они утвердились в своем мнении. Судачат, что мистер Хантер намеренно пнул чемодан, чтобы обеспечить себе преимущество на старте, прежде чем сэр Генри Мерривейл успел сказать «марш!». А когда мистер Хантер помчался за чемоданом, то по пути еще