Русские поэты. Предсказанный уход - Олег Алексеевич Шаповалов

Руководители партии в мае 18-го года направили Блюмкина в ВЧК – заведовать отделом по борьбе с международным шпионажем. Вскоре он уже заведующий отделом по наблюдению за охраной посольств и их возможной преступной деятельностью. Ну и доохранялся: 6 июля того же 1918 года Блюмкин явился в посольство Германии, предъявил поддельный документ с поддельной подписью Дзержинского и убил там посла Мирбаха. Это послужило сигналом к вооруженному мятежу левых эсеров против советской власти и большевиков.

Год киллер Блюмкин находился в бегах, а потом явился с повинной в киевскую ЧК. Его приговорили к расстрелу. Но стараниями наркомвоенмора Троцкого и председателя ВЧК Дзержинского амнистировали и заменили расстрел на… «искупление вины в боях по защите революции». Далее следует стремительный взлет авантюриста и террориста Якова Блюмкина в карательных и разведывательных органах. Начальник личной охраны Троцкого, сотрудник иностранного отдела ОГПУ, наконец, резидент советской разведки в Палестине и куратор спецопераций на всем Востоке. Он же – организатор создания коммунистической партии Ирана, член ее ЦК! Штаб квартира Блюмкина (здесь он маскировался под фамилией то ли Исаев, то ли Исаков) находилась в Баку, почему они и встретились в гостинице с Есениным.

А в Москве Блюмкин тусовался с поэтами и писателями, прислушивался, присматривался, что там шебуршит творческая интеллигенция про советскую власть и вождей. В подпитии похвалялся, как собственноручно расстреливает врагов революции в подвалах Лубянки. «Хотите, устрою экскурсию? Ха-ха, шутка».

И вот этот страшный человек сидел сейчас перед Есениным, мило с ним беседовал. Что произошло дальше, доподлинно неизвестно. По одной из версий, Блюмкин приревновал поэта к своей любовнице Елизавете Горской (Розенцвейг), присутствовавший тут же. Или поэт сказал что-то оскорбительное в ее адрес. Шерше ля фам, как говорят историки и следователи. Блюмкин пришел в неистовство, что с ним часто случалось, выхватил револьвер и наставил на Есенина. Тот прекрасно понимал, что этот «приятель» запросто может его кокнуть и ничего ему за это не будет. Есенину уже случалось отводить ствол Блюмкина от жертв – безбашенный чекист однажды хотел застрелить молодого актера Игоря Ильинского за то, что тот в ресторане вытер свои грязные башмаки портьерой (возможно, это лишь байка). Блюмкин прилюдно чуть не застрелил поэта Осипа Мандельштама (не байка).

Сергею Александровичу пришлось спасаться бегством – не только из гостиницы, но из самого Баку. Он немедленно подхватился и, не предупредив Чагина, уехал в Тифлис. Совсем не смешно вышло: хотел спрятаться от московских чекистов, а нарвался на самого страшного из них…

Блюмкин, имея впечатляющий послужной список, совсем еще молодой человек, младше Есенина (вероятно, 1898 г.р., но в анкетах писал – 1900-й), а выглядел на 10 лет старше. Посмотрите на фото – ну бандитская же просто рожа с выбитыми петлюровцами передними зубами (позже вставил металлические)! Но внешность бывает обманчива, у него за ней скрывались незаурядный ум, изобретательность, способность на лету схватывать знания. Достаточно сказать, что Блюмкин самостоятельно выучил турецкий, арабский, китайский и монгольский языки, пользовался ими при выполнении оперативных заданий на Востоке.

Подозревают, что именно Яков Блюмкин участвовал в убийстве Сергея Есенина в Ленинграде в декабре 1925-го. Но он физически не мог этого сделать, поскольку находился далеко за пределами Советской России.

По данным члена Международного есенинского общества «Радуница» Льва Карохина, автора нескольких книг о Есенине, «с августа 1925 года по июнь 1926-го Яков Блюмкин со спецзаданием находился в высокогорном районе Китая». Про алиби разведчика и спецслужбиста Блюмкина также говорит писатель, историк Олег Шишкин: с середины 25-го года Блюмкин почти на год «завис» в Тибете вместе с экспедицией Николая Рериха, искавшей загадочную Шамбалу. Есть записи в дневнике Рериха, перед которым мастер перевоплощений Блюмкин поначалу разыгрывал роль ламы.

Впрочем, все это оспаривается сторонниками версии убийства Есенина.

Яков Блюмкин, верный янычар Троцкого, будет расстрелян в конце 1929 года за связь с изгнанным из Страны Советов Львом Давидовичем, встречи с ним в Турции, доставку писем с инструкциями от него. Когда Блюмкина, ненавидимого Сталиным, задерживали в Москве, он уходил от погони на автомобиле, отстреливаясь на ходу. Прямо какой-то гангстерский боевик! Стоя перед расстрельной командой, Блюмкин вдруг запел «Интернационал». Закопают террориста № 1 в какой-то яме на Ваганьковском кладбище. К Есенину туда почему-то «подселялись» многие, сыгравшие определенную роль в его судьбе.

Пока же Яша Блюмкин в ярости размахивает пистолетом, а Есенин бежит от него из Баку в Грузию, в Тифлис.

Полторы недели в Тифлисе

В Тифлис поэт отправился не один, а с Илларионом Бардиным, партийным функционером, литератором и литературным начальником, имевшим тогда дела в Закавказье. Тот симпатизировал Есенину, неплохо знал столицу Грузии и мог быть полезен.

Есенин уже бывал в Тифлисе в 1920 году, имел много знакомых среди местных литераторов, поэтов, журналистов, ему было у кого остановиться и к кому обратиться (см. стих «Поэтам Грузии»: «Поэты Грузии, / Я ныне вспомнил вас, / Приятный вечер вам, / Хороший, добрый час!..» (1924).

Журналист тифлисской газеты «Заря Востока» Н. Вержбицкий, где Есенин печатался, остро нуждаясь в гонорарах, рассказывал о примечательной встрече, свидетелем которой был. В том сентябре 24-го пересеклись пути двух великих поэтов и антиподов – Есенина и Маяковского. Маяковский приехал сюда в августе с намерением перевести на грузинский свою пьесу «Мистерия-Буфф» и поставить ее в местном театре, но очень некстати в столице республики объявили военное положение. Тифлис был взят частями 11-й красной армии еще в феврале 1921-го, меньшевистское правительство бежало, вооруженное сопротивление подавлено. Но недобитков, желавших свергнуть советскую власть, оставалось еще много. Логично предположить, что в такой обстановке чекисты в Тифлисе работали в поте лица. Могли здесь быть и блюмкинские агенты. Есенину казалось, что за ним следят, неотступно следуют повсюду. Встретив случайно на улице заезжего московского поэта Николая Тихонова, рассказал ему о своих обстоятельствах и якобы сказал: «Давай удерем от моих опекающих». Оторвавшись от слежки, они укрылись в духане и, попивая, почитывали друг другу свои стихи.

Но в общем-то ни от кого Есенин в Тифлисе не прятался, был на виду: встречался с публикой, выступал, посещал общественные места. Если его надо было взять, взяли бы без шума и пыли.

Так вот эпизод с Маяковским. Общались они вполне любезно, притом что между ними в Москве не раз пробегала черная кошка. Есенин прочел свое свеженаписанное стихотворение «На Кавказе», где давалась оценка поэтам прошлого и настоящего. Там меж прочих были и такие уже цитировавшиеся строки: «Мне мил стихов российский жар. / Есть Маяковский,