Человек, который умирал семь раз - Ясухико Нисидзава

– Вчера прям дурдом какой-то был.

– Не то слово.

– Мать пришла в себя хотя бы?

– Она сдаваться не собирается. Все продолжала меня прессовать насчет наследника.

– Извини.

– Ты тут ни при чем. Но что странно: пока твоя мать позорилась, Харуна сидела спокойно, не дергалась.

Мне причина такого поведения тетки казалась очевидной. Для матери единственный путь к победе – добиться, чтобы дед назначил наследником кого-то из ее сыновей. Не получится – значит, все пропало. Что касается тетки Харуны, то у нее есть варианты. Даже если дед предпочтет ее дочерям кого-нибудь из нашей семьи, тетка может выдать Руну или Маи за дедова избранника. Мать, конечно, будет против такого союза, но тетка легко сможет добиться своего – ее дочь соблазнит наследника и таким образом поставит всех перед фактом. Такой же прием сработает и с Цутией, если дед остановит свой выбор на нем. Соответственно, единственным неприемлемым вариантом для Харуны была бы Томори. Конечно, если выбор деда падет на кого-то из женщин, мать может попробовать женить на избраннице одного из сыновей (как уже отметила Томори), хотя шансов, что такой вариант сработает, не так много. Это надо понимать. Мрачный Фудзитака, падкий на лесть, капризный Ёсио и еще лоботряс вроде меня… Прямо скажем, не самый привлекательный выбор.

Едва притронувшись к еде, дед извлек откуда-то большую бутылку саке и со стуком поставил на стол.

– Надо выпить, душа требует. Ты как, Кютаро? Не присоединишься?

– Спасибо, но мне, наверное, не стоит.

– Да ладно тебе.

– Но я же еще в школе. Ты же знаешь, дед.

– Не будь занудой. Новый год же. Да, и вот еще что, Кютаро.

– Слушаю.

– Котоно мне сказала, что ты облюбовал себе чердак. В старом доме.

– Да.

– Пошли туда. Там и выпьем.

– А почему там?

– Потому что здесь в любой момент могут появиться Котоно или Киёко. – Собирая закуску к выпивке, дед понизил голос: – Я тут недавно слегка вырубился, вот они теперь и пристают, чтобы не пил лишнего.

– Вырубился? – прошептал я. – А что случилось?

– В глазах вдруг потемнело, – ответил дед. Пока мы шли по переходу к старому дому, он то и дело оглядывался: нет ли кого. – Я упал и как будто отключился на несколько минут.

– И потом что?

– Да все нормально. Просто немного устал. А Котоно шум подняла, представляешь? Стала нести всякую чушь: мол, у ее знакомого случилось какое-то подпаутинное кровоизлияние[19] и у него были такие же симптомы. Что за ерунда? Требует, чтобы я шел к неврологу. Спасу от нее никакого нет.

В этот момент уголком глаза я уловил какое-то движение. Сетчатка зафиксировала мелькнувшее желтое пятно. Кто-то в тренировочном костюме? Я обернулся, но коридор был пуст.

– Но ты уверен, что алкоголь тебе можно? – восстановив самообладание, спросил я.

– Не превращайся в Котоно. Все со мной в порядке. – Мы вскарабкались на чердак, дед уселся на расстеленный на полу футон, наполнил до краев одну из принесенных чашек и стал прихлебывать саке. – Это для меня как бензин для машины. Брошу пить – только хуже будет. Давай-ка, выпей тоже.

Делать нечего, пришлось выпить. Холодное саке проскользнуло по горлу с пугающей легкостью. Выпью немного, ничего со мной не случится, подумал я. Не знаю, с чего это мне взбрело в голову, но факт остается фактом: я старался не отстать от деда. Как же мне пришлось потом об этом жалеть.

– Соскучился я по этому чердаку.

– То есть?

– До того как мы построили большой дом, все жили в этом. Тогда мы еще не имели столько денег. Но были счастливы от того, что есть свой дом. Не жизнь, а мечта, если сравнить с тем временем, когда мне стало казаться, что единственный выход – броситься в море вместе с Котоно. И вот как раз тогда это была моя комнатушка. Я здесь спал.

– У тебя с чердаком такие воспоминания связаны, а я просто пользуюсь, ни о чем не думаю…

– Не глупи. Ты слишком много значения придаешь самокопанию. Ты молод, зачем тебе это? Вот уж точно – не в мать пошел. Ничего общего с Камидзи. Ей хотя бы половину твоей чуткости.

Как только дед заговорил о матери, я тут же вспомнил о завещании. В этом было что-то символическое.

– А это ничего, что ты тут сидишь? Ты же говорил, что сегодня должен приехать адвокат.

– А-а, Мунаката? Так он уже приехал.

– Уже?

– Да. Сразу после того как я проснулся. Я собирался его предупредить вчера вечером, но совсем забыл. Ничего страшного. Но я не хочу его отправлять с пустыми руками, так что попрошу посмотреть другие бумаги.

– Э-э… – Я не мог понять, о чем он говорит. – То есть… ты же хотел вчера вечером переписать завещание.

– И не переписал.

– Как же так?

– Я не решил, кого назначить преемником.

– И что теперь?

– А ничего. Я просто распорядился, чтобы Мунаката оставил старое завещание, пока я не передам ему новое. Сказал, что сегодня я его писать не буду, а когда подготовлю, сообщу.

Дед был в хорошем настроении. Наслаждался, что освободился от надзора тетки Котоно и Киёко и может выпить спокойно. Он напомнил мне мальчишку-шалуна, который, играя в прятки, нашел идеальное место, где его никто не найдет.

Я встал в туалет. Протянул руку, чтобы открыть дверь, и услышал негромкий звук, что-то вроде отдаленного раската грома. Позже я сообразил, что, наверное, это были шаги. Кто-то быстро затопал по ступенькам. Однако, открыв дверь, я никого на лестнице не обнаружил.

– Послушай… – Вернувшись на чердак, я подумал: раз дед заявил, что еще не написал новое завещание, надо воспользоваться случаем и высказать ему свою просьбу. – Когда ты теперь напишешь завещание?

– Хм… завтра или послезавтра. А что?

– Не бери меня в расчет, ладно?

– То есть ты не хочешь быть наследником Котоно?

– Да.

– А почему? Тебе не нравится, чем я занимаюсь? Отказываешься быть моим преемником?

– Мне кажется, я пущу под откос все, что ты и тетушка Котоно построили. Какой из меня бизнесмен. У меня способностей к этому нет.

– Ну и что? Что будет, то и будет. Ничто не вечно под Луной, Кютаро. И Edge Up Group тоже. Это лишь вопрос времени, когда ей придет конец.

– Думаешь?

– Конечно. Посмотрим, что через сто лет будет. Все перемелется.

– Томори-сан тоже не хочет в этом участвовать. Она мне сказала, что согласилась на эмоциях, из-за того, что мать на нее так грубо наехала.

– Да ладно тебе, Кютаро. Хватит об этом. Предположим, кто-то