Два лица смерти - Эжен Марсэль

— Как Питер?

На самом деле, после того, как увидела заключенного в гипс несостоявшегося бойфренда, я почувствовала себя отомщенной и влечение к нему пропало. Чудеса, да и только. Казалось, нанесенная рана никогда не затянется, а на деле уже через пару дней плевать я хотела на всю эту историю.

Единственное, что мне причиняло боль и раздражало, — это пересуды городских сплетниц, утверждающих, что неспроста я не пошла на выпускной и что избиение Питера — моих рук дело. Некоторые даже умудрились приплести Адама. Слава богу, у полицейских мозгов побольше, они понимают, что такие тщедушные особи, как мы с братом, вряд ли смогли бы нанести подобные увечья здоровенному парню. К тому же родители подтвердили, что вечером их дети не покидали отчий дом.

— Уже немного лучше, но ему предстоит провести в больнице как минимум пару месяцев. — Тесса запнулась. — И… маловероятно, что теперь он куда-то поступит. Его оценки оставляют желать лучшего, а спортивной стипендии он лишился. Хорошо, если Питер сможет хотя бы ходить со временем, но играть — точно нет.

— Мне жаль, — выдавила я из себя и так сильно сжала стакан с кофе, что он немного выплеснулся.

— А ты-то тут при чем? — удивилась моя собеседница. — Или думаешь, кто-то верит этим сплетницам? Им лишь бы языками молоть. Расслабься, шеф полиции Стоун — наш сосед, и он буквально вчера говорил моему отцу, что смехотворно считать, будто такая кроха, как ты, смогла бы так отделать квотербека. Забей, поговорят немного и переключатся на кого-нибудь другого.

***

Пророчество Тессы не сбылось. Люди продолжали шушукаться за моей спиной. Как только я входила в магазин или кафе, все сразу замолкали и отводили глаза. Несмотря на официальную версию полиции — избиение с целью ограбления (с руки Питера пропали дорогие часы), — горожане были уверены в моей причастности. «Не обязательно делать все самой, — рассуждали они, — у нее мог быть сообщник. Ведь недаром бедный мальчик испугался, когда она пришла навестить его». Мысль о том, что «бедному мальчику» просто могло стать стыдно за свое поведение, в результате которого он получил по заслугам, не приходила им в голову. Хотя и это меня сделало бы преступницей. «Подумаешь, бросил накануне выпускного бала. Да, некрасивый поступок, но мальчишки есть мальчишки, что с них взять. Разве можно ломать ноги по такой пустяковой причине, в сущности, невинной шалости?»

Родители сильно переживали по поводу слухов. Особенно мама, которая вынужденно перестала играть в покер по пятницам после того, как миссис Андерсон бросила ей при всех обвинения в мой адрес. А в клинике отца начался массовый отток пациентов. Многие жители Даун Крика боялись лечиться у Чарльза Твинна из-за возможного осуждения общественности.

В этот поистине сложный для мамы период, когда я стала объектом досужих сплетен, папа решил, что мне всенепременно нужна собственная машина. Когда я начала убеждать его, что байка вполне достаточно, мама вскипела и тоном, не допускающим возражений, сказала:

— Юной леди совершенно недопустимо гонять, как какому-то нечесаному байкеру, на мотоцикле. Я этого и раньше не одобряла, но теперь ты выросла и должна забыть о ночных поездках. К тому же зимой тебе будет крайне неудобно приезжать домой. А мы с отцом не сможем часто навещать тебя, у нас слишком много работы в клинике.

Было бесполезно спорить с родительницей в таких вопросах. Она не раз повторяла, что совершила ужасную ошибку, позволив отцу пойти у меня на поводу и приобрести «эту треклятую железяку, позорящую ее репутацию». В конце концов я сдалась и согласилась, что машина — лучший вариант для колледжа, чем мотоцикл, и в середине июля стала обладательницей «Шевроле Импала» 2006 года выпуска.

— Машина не новая, но вполне надежная, — сказал отец, вручая мне ключи.

Адаму никаких подарков не полагалось, и я предложила ему скрепя сердце любимый байк, чтобы хоть как-то смягчить безразличие родителей. В глазах брата расплескался бесконечный ужас.

— Спасибо, наверное, но я не питаю, в отличие от тебя, пристрастия к скорости и плохо управляемым видам транспорта.

Я с облегчением выдохнула. Адам заметил мою реакцию, улыбнулся и добавил:

— При крайней необходимости одолжу у тебя машину. Я, конечно, умею водить мотоцикл, но не могу представить себе ситуацию, в которой мне захотелось бы оседлать твоего железного коня. Мне кажется, такое может произойти, только если встанет вопрос жизни и смерти.

Мы посмотрели друг на друга и прыснули со смеху — что может случиться в Сиэтле?

Я беззаботно смеялась, но в то же время внимательно смотрела на брата. В последнее время он вел себя непривычно, стал каким-то отстраненным, почти не доставал меня контролем и комментариями насчет участившихся встреч с Тессой. Адам либо пропадал в городской библиотеке, либо днями и ночами зависал за компьютером, пытаясь найти какую-то информацию. Несмотря на постоянную занятость подготовкой к переезду в Сиэтл, такое почти безразличие Адама к моей персоне обижало меня. «Одно дело, когда я не хочу его опеки, но большое свинство со стороны брата игнорировать мое существование!»

Подобные мысли часто приходили мне в голову, пока я не убедила себя, что так даже лучше для нас обоих. «Скоро мы уедем в разные колледжи, и, хотя они находятся в одном городе, у нас не будет времени на частое общение — учеба, новые знакомства… К тому же Адам подумывает о подработке в дневное время, чтобы не обращаться за финансовой помощью к родителям. Брату пойдет на пользу общение с кем-то кроме меня, а я получу больше свободы».

На этом я успокоилась и сосредоточилась на сборах. Будущее рисовалось мне радужными красками, и я с нетерпением ждала начала новой жизни в большом городе.

***

Колледж не обманул моих надежд. Мы с мамой не раз ездили в Сиэтл, но в большей степени это были шоп-туры. Кроме магазинов и кафешек, куда мы заходили перекусить, я нигде не бывала. Сиэтл всегда поражал меня разнообразием и даже некоторым величием по сравнению с Даун Криком. В отличие от Адама, я пребывала в восторге от переезда в крупнейший мегаполис штата Вашингтон. Я находила прекрасным все: оживленные набережные, башню Спейс-Нидл, величественную гору-вулкан Рейнир, манящие гладью водоемы, чудесные парки и, конечно же, музеи. Здесь открывались невиданные перспективы, от которых у меня захватывало дух. Одни фестивали чего только стоили! И люди, много разных, а главное, не знакомых с детства людей! Ощущение свободы пьянило и манило, и я точно знала, что здесь найду друзей и обязательно буду счастлива.

В кампусе меня определили в прелестную комнату с еще двумя студентками. Я немного нервничала перед встречей с ними — мне никогда не приходилось делить пространство с посторонними людьми. Соседки заселились до того, как мы с родителями приехали в колледж, поэтому, на мое счастье, когда пришло время знакомиться, я была не одна.

Я украдкой вытерла потные ладошки о задние карманы джинсов и робко постучала. Дверь открыла высокая чернокожая девушка в спортивных шортах и коротком топе.

— Привет! Ты, наверное, Ава?

Я молча кивнула.

— Я Эмма. А это Аннабель. — Она мотнула головой вглубь комнаты. — Проходи, не стесняйся.

Я шагнула через порог и застыла, не сводя глаз с девушек. Эмма напомнила мне Наоми Кэмпбелл и Лизу Лесли одновременно. В ней чувствовалось сочетание пластики и грации пантеры с мощью и неистовством ягуара.

— Привет, — чуть хрипловатым голосом лениво поздоровалась Аннабель, миниатюрная латиноамериканка. — Добро пожаловать.

Манера