Отдай свою страну - Ирина Владимировна Дегтярева

безработных за забором. Найду более преданных, которые дружат с головой… – Он помолчал в нерешительности и все же спросил: – А ты ведь знал этого убитого вчера парня? Его мать у тебя служанкой работает.

Марио дернул плечом и заметил:

– На твоем месте, я бы больше беспокоился о нашем маленьком бизнесе в ЦАР.

– Твоем, – ядовито уточнил Мисумба. – Меня даже компаньоном сложно назвать. Так, помогаю немного. А что? Ты разговаривал с Тони? На них опять наезжали? Я говорил этому кретину, нам нечего бояться. Лицензию мы получили до две тысячи пятого года, когда их правительство приостановило выдачу этих лицензий на добычу золота и алмазов и запретило иностранцам появляться в зоне добычи.

– Ну допустим, твой родственник Антонио – местный, и мы на него получали лицензию. Но дело в том, что мы давно зашли за границы отведенной нам территории. Тот алмаз нашли уже не у нас. Благо твой Тони честный парень, и мы получили этот алмаз, и загнали его за очень кругленькую сумму, – напомнил Марио.

– Тони просто тебя очень боится. Ему кажется, что ты за всеми следишь, у тебя везде свои люди, глаза и уши. Он из племени, диковатый тип, он тебя почти что колдуном считает.

– Наверняка твоими стараниями… Но проблема не в Тони, и не в лицензии – с этим мы бы вопросы быстро решили. А вот война там похоже назревает. Не слыхал ничего?

Мисумба испуганно покачал головой.

– Да там и так неспокойно. Будет хуже? Тебе для этого китаец нужен? Хочешь разузнать побольше? Думаешь, он знает? – Мисумба покрутил в пальцах шариковую ручку в серебристом металлическом корпусе, похлопал ею себя по пухлым губам в задумчивости и черкнул на бумаге телефон.

– На меня не ссылайся, – предупредил он. – Я знаю, что он, когда бывает в Пуэнт-Нуаре, останавливается где-то в том же районе, где ты живешь. У него там вилла, то ли его собственная, то ли его партнера по бизнесу. Это все… Не благодари.

– И не подумаю, – Марио выдернул бумажку с номером телефона из цепких пальцев Самуэля. – А китаянку ты не видел в городе? Может, с Симэнем вместе?

– Нет. Вроде не встречал.

– Интересно, мой адрес китаец из тебя быстрее выбил?

– А мне вот интересно, кто замочил беднягу Нгие и его семью?

– Да поговаривают, что партизаны, – Санчес сложил бумажку и спрятал ее в карман, подмигнув Мисумбе. – Пожалуй, это самая перспективная версия для полиции.

Он покинул кабинет, пока Мисумба, приоткрыв рот, переваривал услышанное.

* * *

Из гамака во дворе дома Санчеса торчали знакомые ноги.

– Мартинес, старый пес, ты еще тут? – изумился Марио.

– Можно повежливее? – Луис высунул усатую физиономию из гамака.

– Чего это ты в неженки записался?

– Тебя девица в доме дожидается, – неохотно пояснил он. – Услышит, расхочет тебе отдаться, – довольный собой Мартинес заржал.

– А что, она высказывала подобные пожелания? – оживился Марио.

– У нее все на мордашке написано. Хотя не обольщайся. Не твоего поля ягода. Вообще, не знал, что ты с такими водишь знакомство. Кстати, Джиневра не приходила, – многозначительно сказал он.

Заинтересованный Санчес шагнул в сумрак гостиной и увидел спину Адрианы. Девушка рассматривала большое, искусно выполненное резное распятие, висевшее на стене.

Девица Гивар надела широкие штаны-хаки в стиле милитари и облегающую такого же цвета майку. Волосы смазала гелем, и они выглядели совсем гладкими, словно собранными в хвост, но их длинны для этого очевидно не хватило бы. Адриана сейчас сильно походила на колумбийских девчонок из ФАРК.

– Добрый день, сеньорита, – поздоровался он.

– Уже скорее вечер, месье. – Она обернулась и взглянула, как ему показалось, заискивающе. – Как ваше здоровье?

– Мое здоровье не стоит того, чтобы такая милая сеньорита тратила вечер в поисках моего адреса, а затем одна, без охраны, приезжала сюда.

– Почему вы думаете, что мне пришлось искать ваш адрес? К тому же я с охраной. Адрес спросила у отца.

– Вряд ли. Я бы заметил французов около дома. Маскироваться они не стали бы, да и не умеют. А месье Гивар не в курсе вашего визита. Я просил его вчера не выходить из дома и вас не выпускать. А на месте месье Гивара я бы и вовсе вас отшлепал. По-отечески, – издевательски уточнил Санчес, рассчитывая, что она уйдет после таких слов, убежит, оскорбленная в лучших чувствах. Но она оказалась умнее.

– Я и не против, месье. Элементы жестокости в отношениях бывают пикантны и привносят разнообразие. Раз вы хотите меня отшлепать, значит, не равнодушны.

– Вы принимаете желаемое за действительное. По-моему, это сеньорита польстилась на старого Санчеса. Будет лучше, если я отвезу вас домой.

– Старый! – хихикнула она. – Сколько вам? Тридцать семь – восемь?

– Сорок два, – Марио начал терять терпение. Девчонка отнимала у него время. Он даже подумал, что быстрее будет удовлетворить ее желание – переспать с ней, чем стоять тут и препираться. Но в искренность внезапной страсти по отношению к нему Санчес не верил. Тут что-то другое. Поссорилась с отцом и сбежала к телохранителю назло папаше? Марио не собирался портить отношения с работодателем и уж тем более становиться чьим-то оружием мести. – Я тебе в отцы гожусь, chiquita.

Адриана пожала плечами и, словно проигнорировав весь предыдущий диалог, спросила как ни в чем не бывало, тоже переходя на «ты»:

– Ты католик? – Она взглянула на распятие, под которым рядом с деревянным диваном к стене был прислонен автомат Калашникова. – Странное сочетание – автомат и распятие.

– А по-моему, правильное сочетание. Убил – покаялся и можно снова…

– Цинично, – она пригладила и без того гладкие волосы, впервые за весь разговор почувствовав себя неуютно, наверное, потому, что Санчес заговорил серьезным тоном. – У тебя унылый дом. Разве что эти фотографии…

На стене в ряд висело несколько простых рамок, а в них виды Колумбии и Боготы.

К партизанам приезжал известный бразильский фотограф. Перед ним охотно позировали многие деятели ФАРК. Марио свою физиономию, конечно, не светил и Мартинесу не позволил, зато попросил фотографа отпечатать ему несколько черно-белых карточек с видами Анд и Боготы, которые тот уже успел отснять до приезда к партизанам.

Фотограф стал мировой знаменитостью, особенно после серии фоторабот о колумбийских партизанах. И те фото, что собственноручно проявил и отпечатал для Марио, теперь имели большую ценность, да еще и с автографом автора: «Марио, надеюсь, мы останемся друзьями навсегда, – написал он, – потому что я не хотел бы заполучить такого врага». Это было незадолго до событий, которые второй раз перевернули жизнь Санчеса, как и встреча с Марго.

– По твоему дому о тебе сложно составить представление, – вздохнула Адриана.

– Не стоит и вникать, – глаза у него улыбались, он прошел мимо окна, провел рукой по подоконнику в задумчивости, присел на него