Отдай свою страну - Ирина Владимировна Дегтярева

– Значит, да?

– Отстань! Какие свадьбы? Я уже был женат. Довольно!

– А зря! Леа в тебя по уши. Видел, как она на тебя смотрит.

…Леа оставила дверь в квартиру открытой и, услышав, что он вошел, крикнула с кухни:

– Проходи, дорогой, я почти закончила!

Пахло возмутительно вкусно. На белом паркетном полу лежал тонкий ковер, полосатый красно-оранжевый колумбийский – подарок Санчеса. На белой стене висела большая черная деревянная маска. У Марио всегда возникало детское желание: сунуть этой маске палец в открытый рот.

Леа выглядела как африканская богиня в батистовой полупрозрачной сорочке до пят – то ли платье, то ли ночная рубашка – белоснежной, подчеркивающей черноту кожи и точёность фигуры. Высокая, пластичная, она двигалась словно танцевала. Волосы, длинные смоляные, были не такие жесткие, как у большинства конголезцев. Смешение с португальцами проявлялось и в более утонченных чертах лица, и в цвете кожи, не таком густо-черном. Продолговатое лицо выглядело словно бы вырезанным искусным резчиком по дереву – высокие скулы, прямой нос, аккуратный контур губ. И вдруг живые насмешливые глаза на лице-маске. Морщинки в уголках глаз. Она плоховато видела и щурилась часто, забывая надеть очки.

Мелькнув в конце коридора в дверном проеме кухни, она взмахнула рукой и снова исчезла.

Санчес присел на невысокую банкетку, вытянул ноги, прижался затылком к каменной стене. В глубине квартиры гудел кондиционер и вместе с ароматами еды разносил по комнатам прохладу. Марио вспомнил их с Лурдес крошечный домик в лагере партизан. Она украшала его как могла, но так и не дожила до времени, когда Санчес мог себе позволить все, что угодно. И она была счастлива просто жить, просто любить, имела всё, не имея ничего.

Марио сглотнул комок, подступивший к горлу. Прикрыл глаза, нижняя губа у него чуть подрагивала.

– Ты что тут затих? – удивилась Леа. – Все готово. Иди ешь.

Она, видя, что он не торопится, села к нему на колени, обхватила за шею рукой, погладила по голове:

– Устал?

Он пожал плечами.

– Ты знаешь Мишеля Джотодию?

Леа поморщилась, понимая, что он пришел в большей степени по делу. Она училась в Сорбонне, потому и получила должность личного секретаря мэра Пуэнт-Нуара. Конголезское общество оставалось довольно патриархальным – женщины пробивались с трудом на сколько-нибудь значимые посты. А Леа действительно была умна.

– Конечно, слышала, – она продолжала играть с его волосами, накручивая длинные пряди на палец. – У тебя такие мягкие волнистые волосы, – Леа подалась вперед и поцеловала его в шею.

– Что ты слышала? – настаивал Марио, не реагируя на ласки. – От своего шефа?

– Да нет же! Телевизор смотрю. Он в оппозиции к нынешнему президенту Центральноафриканской республики – Бозизе. Хотя в последнее время там наметились попытки заключить перемирие. Кажется. – Она снова принялась терзать его волосы и целовать шею. – Они такие шелковистые…

– Отстань! – вяло мотнул головой Марио. – Мне сейчас не до того.

– Таким деловым, как ты, всегда не до того, – рассмеялась Леа. – И как только дети появляются?.. А ты знаешь, я вспомнила. Ведь я его видела, твоего Джотодию. Здоровый такой, похож на мясника, месье Фрери, с которым я жила во Франции по соседству, когда там училась. Большая голова, крупные черты лица. В прошлом месяце мы с моим шефом ездили в Браззавиль, и там они встречались. Уж не знаю, что у них за дела – беседовали они в ресторане, а мне велели отсесть. Я ничего не слышала. Но они вроде старые приятели, учились вместе еще в СССР. Думаю, он просил у него денег.

– Почему ты так решила? – Санчес хмурился, пытаясь понять, как можно использовать эту информацию.

– После их встречи мой шеф снял довольно большую сумму со своего личного счета и поручил шоферу отвезти деньги в гостиницу, где остановился Джотодия… Ты будешь есть?

– Погоди, при чем тут еда? Хотя…

Он молча торопливо съел все, что Леа положила ему на тарелку. Она задержалась на кухне, а Марио ушел в комнату. Когда Леа заглянула туда, то обнаружила его спящим. Колумбиец вытянулся на большой двуспальной кровати во весь свой немалый рост и сопел, как обиженный ребенок во сне. Она расстегнула на нем рубашку, чтобы ему легче дышалось, обнажив шрамы на его груди.

– Молодец! Поел и спать, – обиженно проворчала Леа.

Он, не открывая глаза, схватил ее за запястье и потянул. Она со смехом перекатилась через него на другую половину кровати и начала снимать с него ремень, чтобы избавиться от кобуры.

– Мне кажется, что студенческая дружба, да и вообще дружба не повод давать большие суммы.

– Ты не веришь в дружбу?.. Бог мой, какой он тяжелый, – Леа положила кобуру с пистолетом на тумбочку.

– Не заговаривай мне зубы. Зная, какая ты прагматичная, не поверю, что ты не разузнала, за какие заслуги он ему платил такие деньги.

Леа прищурилась.

– За кого ты меня держишь? Ну хорошо, хорошо, не смотри так сердито. У них был совместный бизнес, золотые прииски в Конго и в ЦАР. Из-за войны там бизнес потеряли, но Джотодия ведь вкладывался, потребовал свою долю и с местных приисков в Конго. Мой шеф скрепя сердце отдал. Больше он с ним не общался. Откупился.

– На что ему понадобились деньги?

Санчес сосредоточенно смотрел на потолок. В углу сидела маленькая ящерица. Она могла видеть кровать и лежащих на ней людей перевернуто и, невозмутимо вытянув шею, поводила головой в поисках жертвы – люди для нее интереса не представляли. Молчал Марио долго, и Леа спросила:

– Откуда у тебя эти шрамы? Ты расскажешь когда-нибудь?

– Тебе не стоит знать, – покачал он головой и повернулся на бок, разглядывая ее лицо совсем близко.

Темная кожа Леи почти всегда матово блестела, словно смазанная маслом. Кожа источала характерный для африканцев запах, но Марио он не раздражал. За один его такой глубокий взгляд она готова была выдать ему все тайны, какие знала.

* * *

…Румен ходил перед ним по песку, который разлетался от его пяток агрессивно, колко попадая на ноги и живот развалившегося на полотенце Марио. Колумбиец расслабленно потянулся. Он рассказал все, что узнал за последнее время, предоставив связному самому суммировать данные и прийти к определенным выводам, которые болгарину очевидно не понравились.

– Это безумный риск. Ты всегда был авантюристом. Насколько я знаю, и в Колумбии…

– Ничего ты не знаешь, – спокойным, но холодным тоном прервал его Марио. – Твое дело передать все, что я рассказал, в Центр. А там поглядим.

– Чудак! Меня же волнует твоя безопасность, – смягчился Румен, испугавшись выражения лица Санчеса.

Но тот вдруг продекламировал по-испански:

Как же он звался, чудак,

давший мне этого пса?

– Никто. По прозванью Никак.

Пес дался мне в руки сам.

Сам