Отдай свою страну - Ирина Владимировна Дегтярева

и, поправив кобуру, приготовился терпеть присутствие бойкой сеньориты. Его беспокоило, что Джиневра так и не появилась и не позвонила. Он привязался к ней. – Зачем ты, собственно, пришла? Справиться о моем здоровье? Тогда визит вежливости можно считать оконченным.

– Ты так вчера на меня взглянул, что я не смогла не прийти.

Она проигнорировала его грубость.

– Пресвятая Дева Мария, – он возвел глаза к потолку и сказал то, о чем тут же пожалел. – Ты напомнила мне жену.

– Жену? Ты женат?

– Это было, когда тебя еще на свете не существовало, – он помрачнел. – Давай прекратим этот бессмысленный разговор. Я еще не очень здоров. К тому же твой отец будет беспокоиться.

– Я знаю, у тебя есть любовница!

Марио чуть приподнял бровь, не понимая, имеет ли она ввиду что-то конкретное или, как говорится, стреляет на звук, то есть ляпнула наобум…

– «Женщины и собаки… Это одно и тоже…» – напел он негромко по-испански, не собираясь отвечать на вопрос и оправдываться перед девчонкой, напористой и бесстыжей француженкой, предлагавшей себя так откровенно и настойчиво.

Любовница его, Леа, – конголезка, высокая тощая женщина. В ее крови течет и португальская кровь. Она патологически чистоплотна, вкусно готовит, что Марио с возрастом стал ценить в женщинах, а главное, работает личным секретарем мэра Пуэнт-Нуара и без зазрения совести делает копии почти всех мало-мальски значимых документов, особенно протоколов заседаний с правительственными чиновниками, когда те приезжают в портовый город или если местный мэр сам отправляется по службе в Браззавиль.

Леа считает, что угодить любовнику – это благо, тем более такому. Белый, богатый, способный защитить, грубоватый, но щедрый (он часто дарил ей украшения), известный и уважаемый в городе человек…

– Ты можешь напевать сколько угодно, – сварливо разрешила ему Адриана. – Не провожай! – Она стремительно пронеслась мимо него к двери, обдав его волной густого аромата своих сладковатых с горчинкой духов.

Санчес почувствовал, как лицо бросило в жар, и на этот раз не от раздражения, а от мысли, что девчонка ему все же симпатична.

– Француженки, – пробормотал он, скептически скривив лицо.

Перед тем как звонить китайцу, Санчес решил еще раз все обдумать и принять душ.

Едва он встал под прохладные струи, без стука влетел в ванную комнату Мартинес.

– Ты осатанел? – холодно поинтересовался Марио.

– Там к тебе очередная баба. Спрос на тебя сегодня, однако! Китаянка, – добавил он, понизив голос. – Может, та самая?

– Иди скажи, чтобы подождала. Предложи выпить… Думаешь, она вооружена?

Луис приоткрыл рот, удивившись.

– Ты считаешь, она пришла тебя убрать? Тогда при чем тут Гивар? На него ведь покушались…

Марио выругался, выразив настрой их обоих, и предположил:

– Не исключено, что она хочет перекупить меня, чтобы я сам расправился с шефом.

– Ха! Вот это было бы финт. Интересно, сколько она предложит?

– Давай-ка прижмем ее! Тащи мачете. Он в спальне. Я начну с ней говорить, и если пойму, что это она обрабатывала Нгие, можешь появиться. Понял?

…Санчес вышел в гостиную, перед этим поправив пистолет, который сунул сзади за пояс. Руку он так и оставил на рукояти. Другой рукой пригладил влажные после душа волосы.

– Мадмуазель? – Санчес изобразил полупоклон, продолжая держать руку за спиной. – Что вам угодно?

Китаянка была хрупкой женщиной неопределенного возраста – ей могло быть и двадцать, и сорок. «Хотя скорее второе», – решил Марио, поймав ее внимательный, очень вежливый взгляд.

Стрижка каре подчеркивала ее довольно большие для китаянки глаза, как по линейке подстриженная челка прикрывала брови. Женщина красилась под блондинку. Ей это, может, и шло, но Марио предпочитал естественную красоту.

– Простите, месье Санчес, я без предварительного звонка… – Она встала, обнаружив соблазнительную фигуру и костюм, идеально сидевший – кремовый пиджак с коротким рукавом и брошью на лацкане, и юбка той длинны, которая демонстрировала красоту ноги, но не позволяла надеяться на большее. Камни в броши выглядели бриллиантами. Оружие в таком облегающем наряде спрятать, казалось бы, негде.

Но Марио не обольщался. Одна милая девушка, подосланная руководством наркокартеля, пыталась убить его заточенной шпилькой – на шее остался шрам, а труп девицы уже сгнил в колумбийских джунглях.

– Позвольте представиться – Ронг Дяо.

Санчес посмотрел на нее еще более пристально. Именно эту фамилию упоминал покойный Нгие. Колумбиец показал жестом, чтобы она села.

– Спасибо, месье. Я недавно в городе и мне хотелось бы чувствовать себя более безопасно, чем теперь, а для этого нанять телохранителя.

– Вам угрожают? – в его голосе прозвучала злая издевка. – И кто вам меня рекомендовал?

– Месье Мисумба. Самуэль Мисумба, – повторила она, настороженно глядя в лицо Санчеса, ставшее одновременно насмешливым и угрожающим.

– Я пару часов назад разговаривал с моим другом Мисумбой. И надо же такое совпадение, я спросил его, не встречал ли он в городе китаянку. И он ответил, что никогда не видел. Зато другой мой приятель – Нгие, встречал. Правда, бедняга Нгие вчера скоропостижно скончался. Знаете ли, такое случается, если пуля попадает прямо в лоб… – Санчес сделал паузу, с удовлетворением заметив, как и без того белокожее лицо Ронг заливает еще большая бледность и пот выступает на тонкой переносице. – И вот, перед тем как с ним случилось это несчастье, он разоткровенничался, вспомнив о китаянке с такой же, как у вас, фамилией. Она живо интересовалась предпринимателем месье Гиваром, которого я имею честь охранять. После ее расспросов о перемещениях Гивара по городу, на француза было совершено нападение. Правда, он уцелел, а ранили меня, слегка. Может, в меня и метили?

Она сидела неестественно ровно, положив руки на столешницу. Пальцы судорожно сжала в кулаки. Молчала.

– Так вот, у меня в этом доме есть небольшой подвальчик. Стены тут толстые, здание старинное, строили его на совесть, – Санчес, уже не таясь, достал пистолет из-за пояса и почесал стволом кончик носа.

В дверях появился Луис с мачете в руке. У него было очень скучное лицо. Казалось, что он вот-вот начнет этим огромным тесаком вычищать грязь из-под ногтей, настолько ему скучно и заняться нечем.

– Мне бы хотелось знать истинную причину вашей бурной деятельности, которую вы развернули в Пуэнт-Нуаре, – почти ласково объяснил Марио. – Любопытство меня, знаете ли, так и распирает. А от любопытства, как известно, даже ослик удавился, – вспомнил он старую колумбийскую шутку.

Мартинес сделал пару шагов к Ронг. Та словно проснулась и быстро заговорила:

– Месье Санчес, это недоразумение. Возникло небольшое недопонимание, – пот уже стекал по ее щекам струйками. – Позвольте соединить вас по телефону с месье Симэнем, и он все вам разъяснит. Только вначале я скажу ему пару слов по-китайски, чтобы он быстро вник в ситуацию. Вы разрешите? – Она протянула руку к плоской желтой лакированной сумочке, лежащей на столе.

Санчес кивком головы