Тайна кровавой ночи - Евгений Евгеньевич Сухов

Запираться Герасим не стал, отвечал как есть:

— У нее. Бес попутал… Уж больно эта вещица мне понравилась. Хотел жене подарок сделать. Да, видно, не судьба.

Отрицать очевидное было глупо. У фараонов[14] уже имеются улики и доказательства в полной мере. А против них не попрешь. Так чего же усугублять свое положение? Фараоны и без его признаний обойдутся, равно как и суд, который припечатает срок на всю катушку.

— Значит, стало быть, ты квартиру купчихи обнес? — уточнил полицейский надзиратель.

— Стало быть, я.

— Кто с тобой был?

— А никого! — с некоторым вызовом ответил Герка Жгут. — Я эту купчиху давно уже заприметил. Вся такая разряженная ходит… Что ни день, все новые обновы и украшения все время разные. Вот я и подумал, почему бы к ней не наведаться, когда ее не будет дома. Вот мне и повезло, хороший товар взял!

— Так ли уж и повезло? — скривился полицейский надзиратель Ступин. — Ведь на каторгу же пойдешь, дурень! Еще неизвестно, вернешься ли… А у тебя жинка молодая да дите малое, — посмотрел он в угол, где сидела молодая женщина с годовалым ребенком на руках. — Как они теперь без тебя справляться будут?

— Ничего, как-нибудь справятся, — уныло отвечал Герасим. — Мир не без добрых людей, помогут!

— Сколько драгоценностей взял у купчихи?

— Дак разве я считал? — хмыкнул Герка Жгутов. — Это ваше дело считать, а мне без надобности. Взял деньжат, что были, да еще вот пару полных горстей красного товару прихватил. Надолго бы хватило… Эта купчика охочая до веснушных[15] цацек да разного рода сверкальцев[16]. Деньжат на их приобретение не жалела.

Протокол обыска заполнял совсем молодой полицейский, полгода назад отслуживший срочную. Разместившись за столом, он старательно, опасаясь допустить промашку, описывал награбленные ценности.

— Как же вы так мужа-то проглядели, сударыня? — с укором обратился полицейский надзиратель Ступин к хозяйке. — Одной вам теперь придется мыкаться? — И уже строже, буквально буравя молодую женщину взглядом, спросил: — А может, вы сами с ним в деле? Подсказали ему, где хороший товар можно взять?

— Да что вы такое говорите! — яростно запротестовала Алевтина. — Если бы я только знала! Ведь хорошо же жили, честно. Скандалов никаких не было. Живи да радуйся! Муж в промысловой артели работал, хорошие деньги в дом приносил, не нуждались ни в чем.

— Прямо-таки ангел? — усмехнулся Ступин. — И что, даже не выпивал?

— Случалось, конечно… Но он не запойный. А ежели и выпивал, так только с хорошей получки и не шибко. Так что пожаловаться на притеснения какие-то или на его неподобающее поведение не могу, ибо ничего подобного не происходило.

— И вы даже не знали, что он воровать начал? — недоверчиво поинтересовался полицейский.

— Так откуда же мне знать? — Ребенок захныкал, но мать аккуратно покачала его на руках, что-то приговаривая, и он вновь заснул. — Не ведала ни сном ни духом. И ежели бы сказал кто, что Герка за старое взялся, так ни за что бы не поверила.

Сказанное походило на правду. Но поведение женщины Георгия Ивановича продолжало настораживать: она старалась избегать его взгляда, не сразу отвечала на вопросы, выглядела заметно рассеянной. У Ступина даже создалось впечатление, что она думала о чем-то более важном, нежели об обыске, происходящем в ее квартире.

Георгий Иванович подошел к ней поближе, и взгляд его вдруг упал на ребенка. И тут ему вспомнилась фотографическая карточка годовалого Коленьки, что была обнаружена при обыске квартиры Шимановых. Ребенок, что держала на руках Алевтина Жгутова, один в один походил на этого самого Колю с карточки из спальни Шимановых. А может, это он сам и есть? Похищенный Коля Шиманов? Говорил же Ферапонт Громыхайло, что мальчонку скорее всего где-нибудь на квартире прячут или в доме. «Вот ведь какой сметливый, — невольно хмыкнул Ступин, подумав о товарище. — Опять прав оказался этот теленок деревенский! А глянешь на него, так ни за что не скажешь, что голова у него как у министра соображает!»

— А ребеночка вашего как зовут? — осторожно обратился к Алевтине полицейский надзиратель.

— Васечка, — выдохнула женщина, как если бы ступила в студеную воду.

— А что же вы так заволновались-то, сударыня? А может, его все-таки зовут Коленька? — с неизбывной язвой в голосе поинтересовался Георгий Ступин, внимательно наблюдая, как женщина поведет себя после этих его слов.

Алевтина как-то судорожно прижала к груди ребенка и отрицательно покачала головой:

— Что вы такое говорите?! Васечка его зовут, он сын мой.

Малые дети частенько бывают похожими друг на друга. Но чтобы сходство выглядело столь поразительным, надлежало ему быть исключительно братом-близнецом…

— Мой, мой Васечка, — твердила Алевтина, все более волнуясь и сильнее прижимая к себе ребенка, укрывая его от взора полицейского надзирателя. — Все забирайте, только Васечку моего не троньте.

— Нам вашего ничего не нужно, мы берем только то, что по закону положено, — строго напомнил полицейский надзиратель Ступин.

«Похоже, что женщина малость не в себе… Что-то здорово тряхнуло хозяюшку, и, похоже, произошло это совсем недавно! С ней надо как-то пообстоятельнее побеседовать. Может, даже в клинику определить», — решил Георгий Ступин, глядя на встревоженную женщину, которая даже на секунду не желала отпускать ребенка.

— А давайте пройдемте с вами в полицейский участок, — решил Георгий Иванович.

— Зачем? Я ведь вам все сказала, — запротестовала женщина.

— Нужно уладить кое-какие формальности, — произнес он как можно терпеливее. — В бумагах судебного следователя нужно расписаться.

* * *

В полицейскую часть забрали обоих Жгутовых. Вернее, всех троих: Герасима, Алевтину и Васечку, которого женщина продолжала держать в руках. Васечка, не умолкая, плакал всю дорогу. В допросной комнате Алевтина перепеленала его в сухие пеленки. Мальчик успокоился, перестал плакать и вскоре уснул. Всем стало очевидно, что он очень похож на пропавшего Коленьку Шиманова.

Скоро в часть прибыл судебный следователь по особо важным делам Иван Воловцов. К этому времени полицейский надзиратель Георгий Ступин выяснил, что у Алевтины и Герасима и правда имелся годовалый ребенок. Мальчик. И звали его Василием. Но он в начале марта, то есть месяц назад, умер от скоротечной инфекционной болезни под названием корь. Посему вопрос, откуда тогда взялся еще один Васечка, оставался покуда неразрешимым.

— Вот, ваше высокоблагородие, гляньте на мальчонку, — указал полицейский надзиратель Георгий Ступин на ребенка в руках Алевтины Жгутовой. — Ничего не находите?

— Нахожу, — ответил судебный следователь Воловцов, достав из кармана фотографическую карточку Коли Шиманова. — Нахожу, что этот мальчик очень похож на пропавшего Колю Шиманова… Если это не он самый и есть, — добавил Иван Федорович.

— Да он это! Он! —