Тайны клуба верховой езды - Грета Фогель

Вещи простирались бескрайними ржаными полями, исчезающими за горизонтом: Лана явно не являлась фанатом ношения ярких оттенков, а отдавала предпочтение сдержанной гамме. Исключение составляли платья на выход, но они были в меньшинстве и терялись где-то в конце помещения. Они напоминали вкрапления полевых цветов – преимущественно алых маков и синих васильков. Кажется, в этой комнате присутствовала какая-то своя особая система хранения, понятная и близкая только ее хозяйке. Я сделала шаг назад, и деталька со скрипом встала на место, помогая собрать пазл. Да, одежда и аксессуары были рассортированы по прямому назначению, но все-таки то, чем пользовались чаще, висело ближе к входу. Заветная бежевая сумочка с фотографии сразу же нашлась, похожая на другие бежевые сумочки, которые были у Ланы. Металлическая птица, застывшая на одной ноге, блеснула в свете рамп, прикрепленных к потолку, привлекая мое внимание.

Говорят, в сумочке у девушки можно обнаружить универсальный набор на случай апокалипсиса. Между набором влажных салфеток и пузырьком витаминов лежал сборник стихов Йейтса. Я не могла объяснить, почему именно он привлек мое внимание. Я отложила книгу на один из мягких пуфиков и легким движением высыпала себе на ладонь горсть таблеток в желатиновой оболочке. Поисковик в телефоне подтвердил, что витамины не подменяли чем-то другим, и внешний вид совпал с теми, что выдал гугл и картинки с медицинских сайтов. Я вернула пузырек в большой кармашек сумки и вернулась к книге. Быстро пролистав страницы, я не обнаружила каких-либо пометок или подчеркиваний. Обычный томик, купленный в магазине, а не взятый в библиотеке – характерного штампа на первой странице не было. Разве студенты колледжа для докладов не возьмут сборник во временное пользование? Или не приобретут онлайн-версию? Бумажные книги – это всегда выбор по особой любви. Был ли Йейтс напоминанием о ком-то важном, или просто являлся любимым автором Ланы? Я не могла забрать Йейтса себе – в отличие от пары волос с расчески девушки, которая тоже нашлась в недрах сумочки. Я ловко сняла с плеч свой рюкзачок и извлекла из его небольшого потайного отделения пакет для улик, в который отправился образец с волосяными луковицами. Как выяснилось благодаря интернет-серфингу, для любого анализа требовался целиком сохранившийся волос. Пальцы нащупали Ланин бумажник, из которого вместе с купюрой в десять долларов вывалилась записка, составленная аккуратным, мелким почерком:

 Когда-то здесь воинственный барон,С дружиною своей гонял воронИ враждовал с соседом,Пока за годы войн, тревог, осадНе растерял свой маленький отрядИ не притих; конец его неведом.А ныне я обосновался тут…  

Почему-то даже без поисковика я догадалась, чьему перу принадлежат эти стихи. Впрочем, мое любопытство быстро оказалось удовлетворено. Гугл подтвердил, что фрагмент стиха с записки, носящий гордое название «Моя крепость», входил в сборник из сумочки. Я, конечно, не была специалистом в отношениях подростков, но строчки никак не тянули на признание в любви. Может, тот, кто нравился Лане, просто поделился своим любимым отрывком? На допросе девушка говорила о своих чувствах к некоему парню… Или это Лана сама написала кому-то записку, напоминая о чем-то важном, и пока не успела передать ее лично? Сожалея, что нельзя забрать книгу с собой, я сфотографировала обложку на камеру телефона, чтобы позднее приобрести такой же экземпляр в книжном магазине. Все остальное в сумочке не показалось мне подозрительным, но я сделала еще несколько снимков ее содержимого и вылетела в коридор. Этажом ниже сейчас, наверно, подали блюда, которые уже не получалось назвать завтраком, но все еще было невозможно идентифицировать как обед.

Пробегая в сторону крыла, где должен был располагаться туалет для гостей, я пыталась понять, потеряли ли меня или еще нет. Я решила, что притворюсь, будто мне неудобно появляться на людях без яркого боевого раскраса, который наносила Анна. Я ворвалась в нужное помещение как раз вовремя и даже успела растушевать немного персиковых румян и темных теней, прежде чем возле раковин возникла слегка напряженная Линда. Ее отражение искренне улыбнулось мне. Она заметно расслабилась, заметив, как я спокойно рисую поверх дымки серых теней темный изгиб стрелки. Я порадовалась, что сумела обуздать дрожь в руках, и тому, что догадалась разложить на край блестящей раковины в форме ракушки несколько использованных салфеток, как будто с первого раза справиться с макияжем у меня просто не получилось.

– Ах, вот оно что… Ты бы сказала, что хочешь привести себя в порядок, я бы позвала нашего стилиста… Тем более пока она не занята Ланой.

Будь сейчас с матерью мэра моя сестра, она бы непременно поинтересовалась состоянием виновницы торжества и попыталась утешить Линду. Я решила поступить так же.

– Лана не звонила? Не объявлялась?

На лице матери мэра возникла кривая, немного вымученная улыбка:

– Я не стала ее беспокоить, будет еще хуже. Хотела дать внучке время побыть одной.

– Сейчас ей кажется, что вы на нее надавили, нарушили ее границы. Но когда она немного успокоится, то вернется домой. Может, не к самому началу торжества… Но ведь это же не главное, да?

Линда кивнула и наклонилась к соседней раковине, чтобы умыться.

– Спасибо за эти слова.

В полном молчании я докрасила второй глаз. Мать мэра осторожно промокнула лицо белым махровым полотенцем.

– Если честно, я забыла, с какой стороны пришла, – призналась я. – Проводите меня?

Это было правдой лишь отчасти. На обратном пути в столовую я невольно залюбовалась безупречным дизайном дома: со всем уважением к классике интерьер сумел избежать излишней помпезности. Главную роль в оформлении пространства занимали свет и его игра. Мое внимание привлекло арочное оформление оконных проемов, а потом я заметила, что в саду (на самом деле, – целом парке!) накрывают столы и устанавливают шутихи и фейерверки вдалеке. В центре всех приготовлений распускался бутон шатра.

Линда остановилась и поднялась на ступеньку ко мне.

– Сейчас подадут чай, бутерброды и пирожные к нему. Это небольшой перекус, просто чтобы вы не проголодались. А полноценный прием уже позднее.

«Небольшой перекус» включал в себя огромное блюдо с ломтиками сыра, оливками и разными сортами салата. Отдельный поднос оказался занят разными хрустящими нарезками хлеба, из которых предлагалось собрать сэндвичи. В углубления вращающейся подставки, словно в револьвер, была заряжена обойма разных соусов – начиная от чесночного и заканчивая брусничным. Круассаны с миндалем, шоколадом и даже хумусом были равномерно распределены по длинному столу, застеленному красивой льняной дорожкой с принтом из зеленых лап монстеры, которые напомнили о моем комиссионном