Тайны клуба верховой езды - Грета Фогель

– Что-то не бьется тогда. – Мэтт повел меня обратно к выходу из клуба «Белая лошадь», сохраняя нашу легенду о растяжении. – Я связался с патологоанатомом и получил развернутый отчет о вскрытии.

Увидев мое виноватое лицо, Мэтт добавил:

– Не кори себя. У тебя было много дел, ты не успела позвонить. Но у тебя есть напарник, чтобы помочь с такими вещами. Так вот. Отчет все равно был готов только сегодня утром.

– Что-то нашли в крови жертвы? – машинально выпалила я.

– А ты – юмористка. Хорошая шутка. Если соберешься выступать со стендапом, обязательно позови – я приду посмеяться. Там после двухнедельного лежания в теплой воде у жертвы давно не кровь, а скорее протухший и свернувшийся бульон. Найти в нем что-то уже просто невозможно, а вот в волосах… В теории, в них могли бы что-то обнаружить. Но они чисты. Если погибшая и принимала какие-то вещества перед смертью, мы об этом уже не узнаем. Поэтому все, что нам известно, так это то, что она не принимала никаких препаратов, которые надолго оставляют след в волосяных луковицах.

Мысленно я осекла себя за ошибку и напомнила, что нужно осторожнее говорить о вещах, в которых я смыслю исключительно благодаря интернету и криминальным сериалам. Интересно, могу ли я назвать неизвестную «Джейн Доу», или так делают только в поп-культуре? Лучше, пожалуй, промолчу.

– И мы все еще не знаем, кто это?

– Мы знаем, что жертве примерно лет семнадцать – двадцать. Значит, скорее всего, она школьница или студентка колледжа.

Мэтт поудобнее взял меня под руку, выводя в фойе. Причина смерти – попадание в легкие воды. А вот сама по себе жертва утонула, или ей помогли – выяснить не удалось.

Мэттью сбавил тон, потому что мы оказались в непосредственной близости от ворот. На секунду изгородь кизильника показалась мне похожей на девушку, на шее у которой застыла гранатовая россыпь роскошного ожерелья.

Глава 7

Утром в субботу накануне приема у семьи мэра меня разбудил настойчивый перелив мелодии дверного звонка. Кнопку нажимали нещадно, находясь в некотором нетерпении. Мне показалось, что с той стороны двери уже отчаялись получить ответ. Я нащупала мягкий плюш домашних тапок, уже догадываясь, кого увижу за порогом. Незадолго до пробуждения мне приснился сон, что Анна вернулась сама и ее не надо больше искать. Я была так счастлива, пока из этой дремы меня не выдернула необходимость жить дальше. Реальность накатывала волнами, принося постепенное осознание происходящего. Я попыталась сосредоточиться на мысли о том, что делаю все, что могу. Возможно, я уже встретила виновного в исчезновении сестры. А может быть, столкнусь с ним впервые сегодня. Стрелки циферблата на тумбочке показали одиннадцать утра, и это притом, что гостей на мероприятие ждали не раньше пяти часов дня.

Накануне я допоздна засиделась в участке, разбирая мелкие правонарушения и сортируя их по папкам. Периодически я возвращалась к делу утонувшей. Задержавшись возле кофейного автомата в поисках мелочи, я случайно услышала разговор шефа и его заместителя. Мой начальник был уверен, что девушка покончила с собой.

– Если хочешь мое мнение, нечего тут расследовать. Какая-то туристка подкинула нам работы.

Уверена, если бы начальники полицейских участков могли загадать волшебнику одно любое желание, они бы попросили, чтобы все вокруг умирали с пакетом документов и объяснительной. Оказывается, кто-то устроен так, что даже мертвого человека может обвинить в том, что он продолжает портить ему жизнь. Этот обрывок беседы побудил во мне желание выйти на свет – в самом прямом и метафоричном смысле – признаться, что Анна все-таки пропала, и дать знать, что до меня дошли эти циничные слова.

Вчера от неосмотрительного признания меня уберегло осознание, что только я и Мэттью были увлечены расследованием. Кроме нас было просто некому докопаться до правды, а если мой трюк раскроется, то я потеряю доступ к ресурсам полиции. Брок останется один, а в гордом одиночестве на вечеринку богачей его не пустят.

По дороге, проходя мимо ванной, я сняла с крючка халат и надела прямо поверх пижамы. Подавив зевок, я спустилась по лестнице, едва касаясь пальцами гладких лакированных перил.

– Знаю, мы хотели встретиться позже, но я подумал, что плохая подготовка может все испортить. Поэтому мы заглянем в магазин к моему отцу, прежде чем отправимся на это пафосное мероприятие. И доброе утро, кстати.

Я жестом пригласила Мэттью в холл квартиры. С таким взглядом, как у меня, хозяева обычно запускают золотистого ретривера с грязными лапами и палкой в зубах. Не покупать же нового, потому что старый запачкался, плескаясь в лужах. И вот я только что поняла, кого мне так напоминал напарник: ретривера. Сейчас Мэттью весь сиял, улыбаясь сквозь щетину. С учетом того, что еще вчера он был гладко выбрит, вывод напрашивался сам: на этот раз растительность на лице явно была накладная.

– Ты теперь кто-то вроде Ханны Монтаны? «Днем – обычная девчонка, а вечером – суперзвезда»? Откуда у тебя там семья, говоришь?

– Не семья, а только дядя. Да, он и правда из Монтаны. И я ожидал более лестного сравнения, например с суперменом, – обиженно заметил Мэттью. – Тем более, Кларк Кент тоже проводил свои расследования, пусть и журналистские. Кстати, конюх мистер Смит заслужил пару дней выходных.

Это хорошо еще, что он не знает, что в моих мыслях он превратился в лохматого пса.

На этой неделе, поддерживая легенду, Мэтт несколько раз выбирался на пару часов в день поухаживать за лошадьми и послушать разговоры местной элиты. К сожалению, кроме информации, кто и когда делал пластическую операцию, а у кого в браке «потух былой огонь», узнать ничего не удалось. Ну, хоть денег подзаработал, над чем мы тоже посмеялись.

– А что за магазин у папы и почему мы идем к нему?

– Бутик европейских брендов. Только платье нужно будет потом вернуть…

– Потому что в полночь оно превратится в тыкву? – подражая манере сестры вести шуточные пикировки, я позвала Мэтта на кухню. Чем больше я притворялась Анной, тем больше ее манера вести себя казалась похожей на выпускание защитных шипов.

– Вообще-то, в сказке о Золушке тыквой обернулась карета.

– О, да ты прям душа компании.

Я поставила перед Броком бутылку газированной воды и предупредила, что мне нужно переодеться. Я стояла в спальне в гордом одиночестве и старалась не смотреть на свое, уже такое чужое