Тайны клуба верховой езды - Грета Фогель

отражение в зеркале. Надевая первый попавшийся свитер сестры, я в очередной раз удивилась, как напарник вообще мог ее раздражать. Смешной, легкий на подъем, ответственный… Зная Анну, я решила, что на самом деле она была недовольна тем, что ей не давали быть первой скрипкой. Мэтт подозрительно напоминал мне ее саму. Может, поэтому я так к нему тянулась? Вернувшись в коридор, я принялась собирать с собой небольшой рюкзак.

– Знаю, ты не фанат долгих примерок, поэтому повторять клишированные сцены из драматических подростковых фильмов мы с тобой не будем. Для нас заранее подготовили одежду. Сейчас дойдем до соседнего квартала пешком, а оттуда до дома мэра возьмем премиальный «Убер», чтобы произвести должное впечатление.

Единственный подходящий под описание магазин был едва ли не самым дорогим в городе.

– Подожди, твоему папе принадлежит Piazza San Marco? Тот самый?

Я отложила рюкзак, убедившись, что не забыла взять с собой косметику.

Мэтт кивнул.

– Когда-то отец начал с простых нарядов, которые возил из Европы. А потом перешел на брендовые вещи.

Мы вышли на улицу и двинулись вдоль тенистой аллеи. Деревья сплетали свои ветви над дорогой, образуя у нас над головами своеобразный коридор.

– Я бы мог помогать отцу с бизнесом, но мне хотелось найти что-то свое… Хотелось доказать, что я чего-то стою. Наверно, действительно мы любим только то, что добыли огромным трудом. Потому что в глубине души всегда сомневаемся, имеем ли право на что-то само собой разумеющееся. Нам нужно быть уверенными, что мы заслужили то, что получили.

Кажется, Анна и не пыталась понять своего напарника. За неделю общения я узнала о нем больше, чем она за год.

Поворот направо вывел нас к кварталу с дорогими магазинами. По левую руку от меня в свете блестящих огней, разбивающихся на грани, возникла витрина ювелирного. Владелец декорировал ее гигантскими сладостями из стекла – карамелью всех цветов и оттенков. Рядом с огромным металлическим чупа-чупсом были красиво разложены ожерелья. Кольца утопали в имитации сладкой помадки и имбирных пряников. Следующий дом как раз вместил в себя Piazza San Marco. Не соревнуясь с соседним магазином, витрина бутика играла с отблесками атласной ткани пастельных цветов и струящимся шелком. Среди нежно-голубых, светло-лимонных и пудрово-розовых текстур выступали минималистичные бархатные манекены, одетые в пышное молочное платье и классический костюм.

Мэттью пропустил меня вперед и приоткрыл дверь. Навстречу тут же выпорхнула жизнерадостная консультант: она была одета под гамму бутика – белое и розовое с золотыми акцентами.

– Доброе утро, Мэри.

– Доброе утро, мистер Брок! Ваш отец распорядился оставить вечерние комплекты одежды в примерочной. Дальняя сейчас занята, но вас ждет любая другая из четырех оставшихся. Он просил не возвращать вещи, это подарок.

– Анна, ничего, если я поговорю пока с Мэри тет-а-тет? – Мэттью устало выдохнул, как будто готовился к бою.

– Хорошо.

– …Не могу себе позволить эти вещи, ты понимаешь? Это слишком дорого для подарка… – Хотя мой напарник и старался понизить голос, обрывок фразы все же долетел мне вслед.

Ответ я уже не успела услышать, так как свернула в зону за тяжелыми шторами, где полагалось примерять выбранные наряды.

Всего я насчитала пять примерочных, одна из которых сейчас была занята. Кабинки с деревянными дверьми-жалюзи напомнили мне о пляже и переодевании перед купанием на море. Не хватало только песка под ногами, а мягкий помадочный свет, льющийся с потолка, и так был похож на солнечный.

– Бабушка, я же сказала, не лезь ко мне! Я ничего не скажу! Ты что, устроила весь этот показной прием, чтобы подставить меня под удар? Поиздеваться? Ты вообще не думала спросить моего согласия? – Голос показался мне знакомым. Несколько секунд я вспоминала, откуда я могу его знать, а потом меня осенило: он принадлежит дочери мэра! Чуть более уверенный, чем тогда, в участке, но все еще немного надломленный.

– Ты уже девочка взрослая и должна понимать, что некоторые вещи делаются не только для тебя, а ради всей семьи. Мы должны продемонстрировать, что у нас все в порядке. Мероприятие только для своих. Это не прием, а закрытая вечеринка. Люди хотят эффектное шоу. Они выбрали твоего отца на пост, и они должны знать, что не ошиблись. От тебя что – многого требуют? – Вторая собеседница также не осталась инкогнито. Да еще и после обращения «бабушка». Это была та самая Линда из клуба «Белая лошадь», которая дала мне приглашение. – Ты же часть нашей семьи! Поулыбаешься десять минут, покажешься всем, возьмешь шоколадных конфет из пирамиды и отправишься обратно к себе, в свое крыло. Чего ты вообще боишься? Тебе же нечего скрывать?

– А если есть? Об этом ты не подумала?

– Нам всем есть что скрывать! И чем быстрее ты это поймешь, тем скорее станешь мудрой.

– Ничего не разбивается на осколки громче, чем подмоченная репутация, которую пытались спасти! Сама выкручивайся как хочешь!

Я только сейчас поняла, что застыла на входе в примерочную, ловя каждый звук. Почувствовав, что разговор дошел до своего логического завершения, я нырнула в кабинку, где в прозрачном чехле висело светло-голубое платье, предназначенное для меня. Невероятно красивое, словно сбежавшее из времен золотой эпохи Голливуда. Оно выглядело так, словно ждало совсем другую Грейс Келли, а не меня. Грейс Келли, которая была принцессой Монако и известной актрисой, а не ту, которая играла в детектива, словно ребенок в куклы.

Я притянула дверцу за круглую деревянную ручку на себя как раз вовремя: из кабинки вихрем вылетела недовольная Лана. Сквозь перекладины жалюзи из своей примерочной я разглядела, как она уносится прочь. В соседней кабинке тихо заплакали. Сдавленно и словно стесняясь своей внезапной слабости. Я постаралась как можно тише шуршать юбками и быстрее закончить с переодеванием. Что это только что было? Чувство вины? Признание? Если да, то в чем? Что натворила дочь мэра?

Внутри чехла нашлись длинные атласные перчатки, а в углу – мягкие вельветовые сапожки из тех, что могли мне понравиться – вместо неудобных туфель на каблуке. Я поспешила надеть ансамбль, и пока раздумывала, стоит ли показаться в этом Мэттью или лучше переодеться обратно, и нужно ли вообще переодеваться, сдерживаемые рыдания прекратились.

– Я слышала, как вы дышали и шуршали полиэтиленом.

Я почувствовала себя пристыженной, словно пойманной на месте преступления.

– Простите, я не пыталась подслушать…

Понимая, что смысла скрываться больше нет, я вышла в коридор, тихо притворив за собой дверь. Там меня уже ждала Линда, которая совсем не выглядела так, словно только что плакала. Собранная, расправившая плечи, она готова была принять любой