Катамаран - Александр Игоревич Ольшанский

– Ну, у меня своя, особенная морская болезнь, – съехидничала она, пытаясь уйти от разговора.

Но Паоло не отставал. Он поставил корзину на пол и посмотрел на неё с беспокойством, в котором было что-то большее, чем просто дружеская забота.

– Послушай, Самира, я может, и не гений, как Бьорн, и не потомок великих мореплавателей, как некоторые, – он кивнул в сторону рубки, – но я вижу, когда человеку плохо. И тебе сейчас явно нехорошо. Если что-то случилось… можешь рассказать мне. Я умею хранить секреты. В Италии этому учатся с пеленок, иначе не выживешь в большой семье.

Его слова были такими искренними, его взгляд – таким открытым, что у Самиры снова сжалось сердце. Ей до боли захотелось рассказать ему все – про отца, про Масуда, про свой страх. Вывалить на него весь тот груз, который давил на неё с невероятной силой. Но она не могла. Слишком опасно. Слишком многое поставлено на карту.

– Все в порядке, Паоло, правда, – она снова попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. – Просто… семейные проблемы. Скучаю по дому.

– По дому, – он покачал головой, явно не веря ей. – Ну ладно. Если передумаешь – я всегда на камбузе. Готовлю, мою посуду, выслушиваю исповеди. Универсальный солдат кулинарии и психологии.

Он поднял корзину и пошел дальше, насвистывая свою итальянскую песенку. Самира смотрела ему вслед, и впервые за долгое время она почувствовала нечто похожее на тепло. Возможно, здесь, в этой странной компании на краю света, у неё все же есть союзник. Ненадежный, болтливый, но искренний.

Она вышла на палубу, где её ослепило яркое, обманчиво-ласковое солнце. Александр и Бьорн о чем-то спорили у штурвала, Таня читала книгу в тени паруса, Иштван что-то чертил в своем блокноте, а Анна Мари играла с Лилу. Казалось, ничего не изменилось. Но Самира-то знала, что все изменилось безвозвратно.

Она поняла, что её побег из Каира был не освобождением, а лишь отсрочкой. И что стены океанской тюрьмы могут быть гораздо прочнее, чем стены родительского дома. Там, в Каире, её ждала клетка, но знакомой формы. Здесь же, в океане, её окружал бескрайний простор, но он таил в себе неизвестные опасности, и главная из них была в том, что она не знала, кто друг, а кто враг. И самое страшное было в том, что врагом мог оказаться любой из тех, кого она считала другом, и наоборот.

Она подошла к лееру и посмотрела на горизонт, где небо сливалось с морем. Где-то там был Каир, её прошлая жизнь. Где-то там был Масуд, её возможное будущее. А здесь, сейчас, было только настоящее, полное страха, неопределенности и одного-единственного фонаря в непроглядной тьме – лучика надежды в лице болтливого итальянского повара, который, возможно, был единственным, кто видел не её маску, а её настоящее лицо. И этот крошечный фонарик был таким хрупким, что она боялась даже дышать в его сторону, чтобы не затушить его.

ГЛАВА 12. УЖИН С ПРИВКУСОМ ЛЖИ

Закат разливался по небу, словно пролитое вино, окрашивая легкие облака в нежные оттенки абрикоса и лаванды. Океан, уставший за день от солнечного пекла, лениво перекатывал свои волны, и они сливались с небесной гладью, создавая иллюзию бесконечного, переливающегося пространства.

На палубе катамарана царила непривычная суета. Паоло, как заправский полевой командир, организовал настоящую хозяйственную операцию. Он поставил на огонь огромный котелок, в котором что-то бурлило и издавало божественные ароматы, раздавал поручения и напевал что-то жизнерадостное под нос.

– Сегодня, друзья мои, вас ждет кулинарный спектакль в трех актах с антрактом и счастливым концом! – объявил он, размахивая поварешкой, как дирижерской палочкой. – Аппетит должен быть соответствующим! Таня, прекрасная северная нимфа, нарежь-ка ты эти помидоры тоньше, чем паутинка. Александр, наш отважный капитан, поскольку ты виртуозно управляешься со штурвалом, справишься и с луком – пусть плачешь, но не слишком горько. Иштван, мой коллега по технической части, будь добр, расставь столовые приборы согласно законам симметрии и здравого смысла!

Все, хоть и с некоторой неохотой, вовлеклись в процесс. После дней подозрительного молчания и тягостных взглядов сама возможность заняться чем-то обыденным и совместным казалась глотком свежего воздуха. Даже Бьорн, к всеобщему удивлению, нехотя согласился выбрать вино из их скромных запасов, правда, подойдя к этому с научной тщательностью, изучая этикетки с видом дегустатора на конкурсе.

– Это должно хоть немного компенсировать твои кулинарные эксперименты, – бросил он Паоло, вручая ему бутылку сомнительного испанского вина.

– О, ценитель! – воскликнул Паоло, с комичным благоговением принимая бутылку. – Я и не знал, что в Норвегии, кроме шпрот в масле и сушеной трески, существуют иные вкусовые ощущения!

– У нас есть и лосось, – сухо парировал Бьорн, но в уголках его губ дрогнула тень улыбки.

Самира, несмотря на внутреннюю бурю, старалась изо всех сил. Она накрывала на стол, и её движения были плавными и грациозными, словно она сервирует стол для королевского приема, а не для ужина компании подозреваемых в убийстве. Анна Мари в своих новых, нелепых очках помогала ей, и они даже перебросились парой слов о том, как красиво садится солнце. Лилу, почуяв всеобщее оживление, носилась по палубе, пытаясь стащить то кусочек сыра, то оливку, и вносила своим озорством нотку беззаботности.

Александр и Таня, работая рядом, украдкой переглядывались. Прошлая ночная вахта создала между ними незримую связь, маленький тайный союз в охваченной паранойей команде. Когда их пальцы случайно соприкоснулись над миской с салатом, никто из них не отдернул руку, и это мимолетное прикосновение было красноречивее любых слов.

Наконец, все было готово. Паоло, смахнув со лба пот, с гордостью представил свое творение: огромное блюдо с пастой, утопающей в ароматном томатном соусе с базиликом, каперсами и кусочками тунца, которого Александр поймал днем.

– Паста «Кон-Тики»! – провозгласил он. – В честь нашего плавучего дома и в надежде, что нас, в отличие от оригинала, не разнесет в щепки какая-нибудь волна-невежа!

Все расселись за столом. Первые минуты прошли в несколько натянутой, но в целом мирной атмосфере. Звякали ложки, слышались одобрительные возгласы в адрес повара. Паоло, окрыленный успехом, поднял свой бокал.

– Итак, друзья! Выпьем за нашу команду! За то, что мы все еще на плаву, несмотря на шторма, подозрения и прочие мелкие неприятности в виде трупов у борта! За