Катамаран - Александр Игоревич Ольшанский

Шанхая, чье присутствие ощущалось лишь в виде сообщений и данных о погоде в мессенджере и по видеосвязи. Мысль обратиться к нему казалась одновременно очевидной и слегка унизительной – словно признаться, что они не в силах справиться сами.

– Почему бы и нет? – на удивление быстро согласился Александр, видя в этом шанс разрядить обстановку. – Он уже сто раз предлагал свою помощь.

Бьорн, поморщившись, кивнул. Гордость гордостью, но научные данные были дороже.

Через несколько минут, после недолгой возни с антенной, на экране ноутбука в кают-компании замигало окно видеосвязи. Картинка прыгнула, зашипела и наконец стабилизировалась, разделившись на две части. С одной стороны – уставшие, загорелые лица команды, сгрудившиеся вокруг стола. С другой – улыбающееся, добродушное лицо Юнгзе Чжана.

Комната их китайского друга представляла собой хаотичное, но на удивление уютное зрелище. Стены были заставлены книжными полками, доверху забитыми фолиантами и стопками бумаг. На столе, среди вороха проводов и нескольких мониторов, горкой лежали какие-то минералы, поблескивая красными и малахитовыми прожилками.

– Друзья мои! – раздался его голос, немного приглушенный расстоянием, но полный неподдельной радости. – Как ваше плавание? Вы уже видели гигантских скатов? А акул? А может, русалок? Ой, – он рассмеялся своим характерным, дробным смехом, – вы же еще не в районе Бермудского треугольника!

Его заразительный смех и простодушный энтузиазм действовали как бальзам на издерганные нервы команды. Даже Бьорн не удержался и улыбнулся.

– Пока что наш главный враг – это капризная электроника, Юнгзе, – сказал Александр. – Датчик солености опять бастует.

– А, это мы исправим! – воскликнул Юнгзе, и его пальцы застучали по клавиатуре с быстротой дятла. – Сейчас я подключусь… Один момент… Так-так-так… Вижу проблему. Глупая ошибка в прошивке. Кто-то пытался её «улучшить» и только все испортил. Секундочку…

Пока он колдовал над кодом, болтая без умолку и расспрашивая каждого о самочувствии, о погоде, о видах, напряжение на борту стало понемногу рассеиваться. Паоло даже пошутил:

– Скажи, Юнгзе, а у тебя там, в Шанхае, случайно нет дистанционно управляемой пиццы? А то наш итальянский повар, – он указал большим пальцем на себя, – сегодня в забастовке из-за вчерашних страстей.

– Дистанционную пиццу пока не изобрели, а я сейчас изучаю уральские рецепты. Пельмени. Много общего! – оживился Юнгзе. – Единственное, вот скажите, Сашура, Танюшка, а чем на самом деле принципиально отличаются щи от борща? Я ни в одной книге не могу найти внятного объяснения!

Смех, наконец, прозвучал искренне и естественно. На несколько минут они снова стали просто компанией друзей, объединенных общим делом, а не подозревающими друг друга невольниками.

Юнгзе, закончив с датчиком (проблема оказалась в паре строк кода, которые он исправил за несколько минут), внезапно стал серьезен. Его улыбка исчезла, а взгляд, обычно беззаботный, стал сосредоточенным и тревожным.

– Друзья, – сказал он, и его голос потерял свою легкомысленную тональность, – пока я копался в ваших данных, я параллельно мониторил спутниковые снимки и информацию о течениях. Впереди, в Атлантике, формируется очень интересная, но… опасная аномалия.

На палубе снова повисла тишина, но на этот раз иного свойства – напряженная, полная ожидания.

– Что за аномалия? – спросил Бьорн, и в его голосе послышался профессиональный интерес, заглушивший на время все остальные эмоции.

– Пока рано говорить со стопроцентной уверенностью, – ответил Юнгзе, – но сочетание факторов… сильное подводное течение, сталкивающееся с встречным ветром, особенности рельефа дна… Все это создает идеальные условия для образования волны-убийцы. Пока это лишь экстраполяция данных математической модели, но… будьте готовы. Я буду на связи и постараюсь дать вам более точный прогноз.

Слова «волна-убийца», произнесенные сейчас вслух, прозвучали как призыв. Они были той самой целью, ради которой они отправились в плавание, но теперь, когда встреча с гигантской волной стала вероятной, в воздухе повис леденящий душу страх.

После видеозвонка в кают-компании несколько минут все молчали. Каждый переваривал услышанное. Их личные склоки, подозрения и страхи вдруг померкли перед лицом реальной, осязаемой угрозы, исходившей от самой природы.

– Ну что ж, – первым нарушил тишину Бьорн, – похоже, наше оборудование должно работать идеально. Капитан, предлагаю проверить крепления кабины-батискафа и все аварийные системы.

– Согласен, – кивнул Александр. – Иштван, ты с нами?

Венгр, до этого сидевший с отсутствующим видом, встрепенулся и кивнул. Впервые за несколько дней у него появилось дело, которое могло отвлечь его от тягостных мыслей.

Трое мужчин вышли на палубу и принялись за работу. Их движения, сначала скованные и неловкие, постепенно становились все более слаженными. Александр и Бьорн, забыв на время о взаимных претензиях, координировали действия, а Иштван с профессиональной дотошностью проверял каждый замок, каждый сварной шов на сферической кабине.

Таня, наблюдая за ними из кают-компании, подумала, что этот совместный труд был для них тем, чем был чай с имбирем от Паоло для Анны Мари – лекарством, пусть и временным.

Вечером, когда первые звезды зажглись на потемневшем небе, Александр получил от Юнгзе письмо. Тот, как и обещал, прислал архивные фотографии и документы по экспедициям «Кон-Тики» и «Ра». Александр листал их, сидя в рубке при свете настольной лампы. На его лицо ложились тени, а на экране сменяли друг друга черно-белые снимки: Тур Хейердал на плоту из бальсового дерева, Юрий Сенкевич на папирусной лодке «Ра», улыбающиеся, полные энтузиазма лица первооткрывателей.

Он нашел сканированную копию письма своего деда, адресованную другу. Юрий Сенкевич шутил в нем о «морской болезни на папирусной лодке» и о том, что «океан проверяет на прочность не корабль, а команду». Эти слова, написанные многие десятилетия тому назад, отозвались в душе Александра с невероятной силой.

Он вышел на палубу. Ночь была тихой и ясной. Бьорн, как оказалось, тоже не спал и курил у леера, глядя на воду. Они постояли несколько минут молча, слушая, как океан нашептывает свои вечные тайны.

– Дед был прав, – тихо сказал Александр, больше самому себе, чем Бьорну. – Главное – это команда.

Бьорн молча кивнул, сделав последнюю затяжку. Он аккуратно спрятал окурок в металлическую пепельницу-пенал и не произнес ни слова, но в его молчаливом согласии было больше понимания, чем в десятках громких возгласов. Они были похожи на двух враждующих капитанов у карты одного шторма. И молчаливое перемирие между ними было сейчас почти иллюзорным, как стекло лёгкого батискафа перед глубинной мощью Атлантики.

***

Александр печально посмотрел на радар. Ещё совсем недавно их путь казался простым и ясным на той