Катамаран - Александр Игоревич Ольшанский

– Сдаться? – Бьорн поднял на него глаза, и в них вспыхнул знакомый огонек. – После всего, что мы начали? После подготовки, после того как мы уже вышли в Атлантику? Нет. Мы продолжим. Наука не должна страдать из-за каких-то криминальных разборок.

– А я голосую за возвращение, – тихо, но твердо сказал Иштван. – У меня есть семья. Жена, ребенок. Я не могу рисковать. Я не должен рисковать.

– Рисковать? – Паоло горько усмехнулся. – А разве мы уже не в зоне риска? Нас подозревают в убийстве, за нами, возможно, следят, мы друг друга в грош не ставим! Какой еще риск?

– Я тоже хочу вернуться, – еще тише проговорила Анна Мари, прижимая к себе Лилу. – Мне страшно.

Голосование оказалось на редкость быстрым и безрадостным.

– За продолжение, – сказал Александр.

– За продолжение, – тут же отозвался Бьорн.

– Я… наверное, тоже, – после паузы произнес Паоло. – Иначе весь этот сыр-бор был зря.

– За возвращение, – повторил Иштван.

– И я, – прошептала Анна Мари.

Все взгляды обратились на Татьяну и Самиру. Девушки молчали, избегая смотреть друг на друга. Их голоса должны были стать решающими.

***

Секунды, пока Таня и Самира молчали, показались вечностью. Александр смотрел на них, и в его глазах читалась не просьба, а ожидание. Он передал им тяжесть выбора, и теперь они должны были решить судьбу всей экспедиции.

Татьяна медленно подняла голову. Её лицо было серьезным, но спокойным.

– Если мы вернемся, – начала она, обводя взглядом всех, – мы никогда не узнаем правды. И будем до конца жизни подозревать друг друга. Я не хочу с этим жить. Мы должны плыть дальше. Чтобы доказать, в первую очередь самим себе, что мы не стали окончательно теми, кем себя порой показывали в последние дни.

Её слова, тихие, но уверенные, произвели впечатление на всю команду. Даже Бьорн смотрел на неё с нескрываемым уважением. Она говорила не о науке, не о страхе, а о чем-то более важном – о чести и доверии.

Самира, услышав это, почувствовала странный прилив решимости. Она посмотрела на Александра, на его уставшее, но непоколебимое лицо, потом на Паоло, который смотрел на неё с немым вопросом. Мысль о возвращении в Каир, к Масуду, к будущей жизни в золотой клетке, внезапно показалась ей куда более страшной, чем все океанские штормы и подозрения вместе взятые. Здесь, на краю света, у неё был шанс. Шанс на свободу. И этот шанс могла дать ей только эта безумная экспедиция.

– Я тоже за продолжение, – неожиданно для себя сказала она. – Мы должны плыть дальше.

Решение было принято. Пять против двух. Катамаран ложился на новый курс – вглубь Атлантики, навстречу неизвестности и новым опасностям.

Александр кивнул, и в его глазах вспыхнула благодарность, особенно когда он посмотрел на Таню.

– Значит, решено. Мы продолжаем. Но с этого момента – никаких тайн, никаких подозрений за спиной. Если у кого-то есть опасения или информация – сразу выкладываем всем. Мы или выплывем вместе, или утонем вместе. Ясно?

– Как божий день, – мрачно пошутил Паоло. – Только день сегодня, как на грех, пасмурный.

Команда медленно расходилась. Иштван и Анна Мари выглядели подавленными, но подчинились решению большинства. Бьорн снова уткнулся в приборы, но теперь его сосредоточенность имела иной оттенок – он чувствовал ответственность за тех, кто остался.

Таня и Александр вышли на палубу. Катамаран плавно развернулся, его нос указывал теперь на открытый океан. Ветер крепчал, наполняя паруса, и судно с новой силой устремилось вперед, разрезая водную гладь.

Они стояли у леера, плечом к плечу, и смотрели на расходящиеся перед ними волны. Они пересекли не просто условную границу в морской карте. Они пересекли Рубикон собственного страха. Обратного пути не было. Впереди был только океан, полный загадок, опасностей и, возможно, единственного шанса на спасение – правды.

– Спасибо, – тихо сказал Александр, глядя на горизонт.

– За что? – удивилась Таня.

– За то, что не дала нам разбежаться, как испуганным тараканам. За то, что напомнила, зачем мы здесь.

– Я напомнила это в первую очередь себе, – честно призналась она.

Он повернулся к ней, и в его глазах она увидела не только усталость и ответственность, но и что-то новое – твердую, как скала, решимость. Они были в одной лодке. Теперь уже навсегда. И им предстояло плыть до конца, чего бы это ни стоило.

Где-то в глубине, под днищем катамарана, в левом баллоне, надежно укрытые от посторонних глаз, лежали краденные древние сокровища и пачки наркотиков, а вместе с ними – разгадка их бед. Но они пока не знали об этом. Они знали только, что отступать некуда, и что самый страшный шторм поджидает их не в океане, а в их собственных душах. И этот шторм был еще впереди.

ГЛАВА 15. ГОЛОС ИЗ ШАНХАЯ И ВОСПОМИНАНИЯ

Тишина, установившаяся на катамаране после принятия судьбоносного решения, была не мирной, а зыбкой и настороженной, словно поверхность океана перед бурей. Воздух, напоенный солеными брызгами и запахом нагретого на солнце паруса, казался густым и тягучим. Даже вездесущие чайки, обычно сопровождавшие судно с назойливыми криками, сегодня молча скользили на крыльях в вышине, словно почуяв напряжение, витавшее на палубе.

Первым нарушил затишье Бьорн. Его возмущенный возглас прозвучал из рубки, где он возился с приборами.

– Опять датчик солености дает сбой! – провозгласил он, появляясь на палубе с хмурым видом. – Дешевое российское оборудование! Я же говорил, что нужно было брать норвежские аналоги!

Александр, проверявший натяжение снастей, обернулся. Его лицо, еще недавно озаренное решимостью, снова помрачнело.

– Может, дело не в происхождении прибора, а в том, кто с ним обращается как с футбольным мячом? – парировал он, вспомнив, как Бьорн чуть не утопил свой любимый планшет во время шторма у берегов Крита. – Или ты забыл, как твой «надежный норвежский гаджет» решил искупаться в Эгейском море?

Норвежец вспыхнул, но парировать было нечем. Конфликт, едва утихший, снова готов был вырваться наружу, подобно пару со свистом из перегретого котла.

В этот момент Таня, наблюдавшая за перепалкой с видом уставшего школьного учителя, решила вмешаться.

– А что, если мы попросим помощи у Юнгзе? – предложила она. – Он разбирается в электронике лучше любого из нас.

Идея повисла в воздухе. Юнгзе Чжан, их «дистанционный член экипажа», оставался за кадром, призрачным существом из