Хуже, чем развод - Лиза Гамаус

Я говорю то, что есть на самом деле, ничего не выдумывая, поэтому мне легко озвучивать свои мысли, наскакивающие в нетерпении одна на другую.

Он откидывается на спинку кресла, сжав виски пальцами. Дышит тяжело и шумно. На лбу испарина. Маска окончательно рухнула, обнажив затравленного, загнанного зверя.

– Они… они убьют меня, – чуть ли не стонет он.

– Они убьют тебя в любом случае, когда перестанешь быть полезным. А теперь ты полезен мне. Из двух зол…

Он долго молчит, глядя в пол. Потом поднимает голову. В его глазах было пусто.

– Хорошо.

Слышу я.

ГЛАВА 17. Исповедь

ГЛАВА 17. Исповедь

Он начинает говорить, глядя куда-то мимо меня, будто зачитывая давно заученный, ненавистный текст. Наверное, он тоже меня ненавидит, но деваться некуда. Дожили.

– «Гнездо» – это не банда. Это система. Инвестиционный фонд, венчурные проекты, экспортные контракты – всё это ширма. Настоящий бизнес: перекачка денег государственных тендеров, распилов бюджетов, откатов. Наши IT-стартапы идеальный способ: виртуальный продукт, огромная маржа, деньги можно гнать куда угодно под видом инвестиций в инновации. Плюс у нас есть реальные продукты высоких технологий. Картина маслом. Линда была связной. От «Гнезда» ко мне. Контролировала потоки, давала задания.

– А «Хранитель»?

Мирон сглатывает и делает знак официанту.

– Я никогда не видел его лица. Знаю, что он где-то очень высоко. В силовых или финансовых структурах. Возможно, не один человек, а группа. Его функция – обеспечение безнаказанности. Нужные решения в судах, закрытые дела, давление на конкурентов. Когда Светлана начала копать в сторону истинных бенефициаров, ей дали предупреждение. Но она не остановилась. Артём был не в курсе. Уж не знаю, что у них были за отношения. Чужая семья всегда тайна. Потом пришёл приказ. Не от меня, Вика, клянусь! От «Хранителя». Её нужно было убрать. Это сделали профессионалы. Инсценировка аварии. Я сначала в это даже не поверил, но пришлось поверить.

Подходит официант.

– Принеси бутылку холодной воды, – грубо, практически приказывает он парню.

Терпеть не могу такое отношение к персоналу, да Мирон тоже редко себе такое позволяет, сейчас ему явно не до манер.

Инсценировка аварии. Я думала, что такое только в кино. А на самом деле наоборот. В кино так, как в жизни.

Внутри всё бушует от волнения. Стараюсь не подавать виду. Трудно.

Я никогда не сталкивалась с таким кошмаром в своей жизни до этого. У меня было своё, не менее трагичное и тяжёлое. Да уж, жизнь нас треплет, как ей вздумается. Никто не застрахован.

– Дальше. Линда, – коротко направляю я его «исповедь».

– Линда…, – повторяет Мирон, – она влюбилась. Это правда. И стала опасной. Непредсказуемой. Она хотела меня заполучить, грозилась раскрыть всё, если я не уйду от тебя.

Как же хочется его ударить! Снять ботинок с ноги и дубасить по его смазливой роже! Она влюбилась, а он тут не при чём, тварь! Он минимум полгода с ней спал, целовал и обнимал, обещал какое-то своё враньё, как он умеет, а она взяла и сама по себе в него влюбилась. Какой же он толстокожий, эгоистичный и трусливый! А внешне – богатырь! Мерзость!

– Но главное, она стала копить компромат на саму систему. На «Хранителя», продолжает Мирон. – Она что-то нашла. Какие-то следы, документы. И решила, что это её страховка. Кто-то из «Гнезда» узнал. Возможно, через того же Артёма, он ведь всегда… – он встречается с моим жёстким взглядом и машет пренебрежительно рукой. – Неважно. На неё вышли.

Он пытается попутно опорочить Артёма. Запустить сомнение и подозрение в его адрес. Я невольно ухмыляюсь. Я не оправдываю Артёма. У него своя вина и свой грех, но Мирон явно на него наговаривает.

– Я пытался её предупредить в тот вечер, умолял бежать, отдать им всё… Но было поздно. Они пришли. Я не знаю, кто конкретно. У них есть свои «чистильщики». Она либо выпрыгнула сама от страха, либо… ей помогли. Я думаю, ей помогли. Чтобы выглядело как самоубийство влюблённой дурочки.

Мразь! Ты же им всё и рассказал!

– А Алиса? – спрашиваю я.

– Алиса… – он трёт переносицу. – Алиса была ошибкой Светланы. Она доверила ей свой дневник. Был ли дневник, точно неизвестно. Алиса сидела тихо, но они не могли рисковать. Архив Светланы – это единственное, что могло связать «Хранителя» с убийством. Его нужно было уничтожить или получить. Линда встречалась с Алисой, это было известно. Они пошли на Алису. Думаю, требовали дневник. Она, наверное, отказалась. Или не успела отдать… В общем, они устранили и её. Вскоре после Линды. По шаблону. «Самоубийство».

Он замолкает. Пьёт залпом стакан холодной воды. Он рассказал всё это монотонно, как отчет о проделанной работе. Без эмоций. Без раскаяния. Только холодный страх за свою шкуру.

– Имена, Мирон. Контакты. Номера счетов. Всё, что у тебя есть, – пользуюсь я его состоянием.

– Дам. Всё дам. Только… – он умоляюще смотрит на меня, – только не взрывай это сейчас. Они почуют. Дай мне время подготовиться. Связаться с тобой. У меня есть кое-что. Флешка. С частью документов. Она дома, в тайнике.

Моё оружие сработало. Но я не чувствую победы. Только бесконечную усталость и пустоту.

– Хорошо. Ты приносишь флешку. Завтра. Здесь же. В это же время. И начинаешь готовить полный пакет. Если попытаешься исчезнуть или предупредить их… – я кладу руку на папку с тестом ДНК. Или мне переехать на первый этаж?

– Перестань, Вика! Я понял, – быстро говорит он. – Я понял. Я принесу.

И вдруг его глаза застывают и чуть ли не наливаются кровью.

– Ты с ним? – шипит он.

Артём не выдержал и показался. Он не подходит к нам, он просто свидетельствует своё присутствие. Я понимаю, зачем он это делает. Он хочет дать понять Мирону, что я не одна.

– Я ни с кем. Ты имеешь дело со мной, – щурюсь я.

– Понял, не дурак.

Он встаёт и, не прощаясь идёт к выходу.

Я остаюсь сидеть, глядя на его спину. Артём подходит и молча садится рядом.

– Веришь ему? – тихо спрашивает он.

– В том, что он испуган до смерти и готов на всё, чтобы спастись, верю. В том, что он даст нам всё, что нужно… – я смотрю на дверь, в которую только что вышел Мирон. – Нет. Не верю.