Хуже, чем развод - Лиза Гамаус

– Флешка Мирона, его жалкие потуги нас обмануть – это детские игры. Теперь мы знаем имя. И мы знаем его больное место. Его брата. И его мёртвое прошлое, которое живое.

Артём встаёт, его лицо сосредоточено.

– Не думаю, что надо идти в полицию, там его люди. Или люди «Хранителя». Нам нужен не следователь. Нам нужен хирург. Чтобы вырезать эту опухоль одним точным разрезом, – хмурится Атём.

Я подхожу к бару, наливаю себе воды, но не пью, просто смотрю на стакан.

– У нас есть три козыря. Первый: этот дневник. Имя Петра. Его мотив, его план кибератаки. Второй: финансовый компромат на «Гнездо», который теперь можно привязать к конкретному лицу. И третий… – я делаю паузу, – сам Мирон. Он наша пуповина, связывающая легальный мир с теневым. Он знает Петра как никто другой. И он в панике. Мы его сломали утром, а теперь, узнав, что мы читаем дневник, он сломан окончательно.

– Ты хочешь его завербовать против родного брата?

– Не против. Вместо. – ставлю стакан. – Петр предложил Светлане исчезнуть и продолжить его дело. Мирон – его правая рука, но всегда на вторых ролях. Что, если мы предложим Мирону то же самое? Стать главным? Получить всё: бизнес, деньги, свободу от страха? Только не в тени Петра, а в свете, после того как мы обрушим его империю. Мы дадим Мирону шанс возглавить легальные остатки компании, стать героем, который помог раскрыть заговор. А Петра… мы сдадим. Той самой системе, против которой он мстит, – годы в бизнесе для меня не могли пройти даром, а когда на кону собственная безопасность, тут, что хочешь, вспомнишь.

Артём смотрит на меня с возрастающим ужасом и восхищением.

– Это безумие. Он никогда не предаст брата.

– Он предаст кого угодно, чтобы спасти свою шкуру. Я его знаю. Мы уже видели его утром. Теперь у нас есть доказательство, что его брат – убийца Светланы. И что этот брат задумал не просто махинации, а наверняка теракты. Он, потерявший берега, фанатик. Мирон – не идеалист. Он трус и прагматик. Он выберет сторону, которая оставит его в живых и с деньгами.

– Мы вполне можем быть этой стороной, если предложим ему сделку, от которой он не сможет отказаться, – подхватывает мою мысль Артём.

– Это не он стучал в дверь сейчас, это была проверка, проплаченный манёвр устрашения. Мирон появится завтра к трём, как мы и договорились. Он уже меня упустил, и теперь знает, что я всё скопировала.

Я беру телефон.

– Ты звонишь ему? Сейчас?

– Нет. Мы его заманим более надёжным способом.

Я набираю номер Коврова. Он отвечает почти мгновенно.

– Марк, вам нужна большая игра? Та, которая покроет все ваши прошлые долги и страх?

На том конце провода повисает тишина, затем осторожное:

– Говорите.

– Завтра к половине третьего дня в «Сирену» приедет Мирон. Вам нужно обеспечить тишину вокруг. Никаких его людей. И полную запись всего, что будет сказано в номере 33. Звук и, если возможно, видео. Это будет ваша страховка и наш общий козырь. После этого вы получите имя «Хранителя молчания» и все доказательства. Вы сможете закрыть своё дело раз и навсегда.

– А что я должен сделать?

– Убедиться, что он приедет один. И что у него в кармане или в машине нет оружия и передатчиков. Вы же бывший следователь, вы знаете, как это проверить.

– Рискованно.

– Для вас это шанс выйти из игры победителем, а не сломленной пешкой. Решайте.

Я кладу трубку, не дожидаясь ответа. Ковров согласится. В его голосе была та же жажда конца, что и у нас.

– Знаешь, я, пожалуй спущусь в службу безопасности отеля, покажу им свою карту гостя, и скажу, что беспокоюсь за твою безопасность из-за странных звонков. Попрошу мониторить наш этаж на камерах и быть наготове. Не вмешиваться, просто наблюдать, если что-то пойдёт не так.

– Да, можно. А сейчас давай спать.

Артём кивает и направляется к дивану, а я в спальню. Мои физические силы за сегодняшний день просто на исходе.

ГЛАВА 20. Всё просто

ГЛАВА 20. Всё просто

Мы просыпаемся с Артёмом очень поздно, особенно я. Ещё час лежу в кровати, просто читая с телефона всякую всячину и размышляя о том, как я буду разговаривать с Мироном. Хочется многое ему высказать, наболевшего, что откладывала годами, но, если честно, даже не знаю, хочется или уже нет. Я настолько потеряла к нему интерес и уважение, что мне хочется поскорее всё закончить и начать развод.

– Как ты будешь с ним одна? – вдруг спрашивает Артём.

– Я не одна. Со мной будут призраки. Светлана, Алиса, Линда. И наш общий страх, который теперь стал нашим оружием.

В половине первого приходит человек от Коврова и быстро устанавливает аппаратуру. Я удивляюсь, насколько она стала незаметной, и как же быстро это всё устанавливается. Ещё раз убеждаюсь в том, что каждое слово, которое мы произносим, где-то фиксируется. Вспомнила, как в каком-то старом фильме, наши разведчики уезжали в лес, чтобы поговорить. Похоже.

Час перед визитом Мирона проходит в леденящем спокойствии. Я знаю, что я ему предложу, пусть это прозвучит слишком самонадеянно, но я должна его убедить. Он будет в таком психическом состоянии, что должен проглотить. Годы переговоров в бизнесе намуштровали не только его, но и меня. Я даже больше этому училась у разных дорогих коучей.

Сижу в кресле, дневник Светланы лежит у меня на коленях. Артём ушёл выполнять свою часть плана.

Ровно в назначенное время раздаётся стук. Три чётких удара.

– Входи, Мирон! – говорю я громко. – Открыто.

Дверь открывается. Он стоит передо мной, бледный, но собранный. В руках маленькая флешка. Он выглядит так, будто принёс свой собственный приговор. Я не помню его таким.

– Я принёс, – он кладёт флешку на стол. – Тут часть контрактов, переводы за последний год. Больше у меня нет.

– Садись, – указываю я на кресло напротив. – Мы не будем говорить о флешках.

Он садится, ведёт себя насторожённо.

– Тогда о чём?

– О Петре. О твоём брате. О том, как он убил Светлану, – это мой стиль: главное – сразу.

Мирон замирает. Лицо становится землисто-серым. Он пытается что-то сказать, но лишь беззвучно шевелит губами.

– Не пытайся отрицать, – я открываю дневник