Загадочное происшествие в Мидлшире - Дарья Эпштейн

— Это называется «метод исключения», малыш, — поправил старик.

— А вот и нет! — сказал Джо. — Исключение — это когда математика. А когда ты в лесу с верблюдом — это приключение!

— Не поспоришь, — признал Гас. — Тогда скажи-ка мне, профессор, куда ты первым делом бежишь, когда разобьешь коленки?

Джо задумался.

— Ну, смотря где я их разбил, — ответил он серьезно. — Если в школе, то к учительнице. В замке — к Джону. А вообще — к маме.

— Вот именно, — кивнул Бушби.

Мальчик замер, не донеся бутерброд до рта. Его лицо озарилось:

— Деда! Ты гений!

Старик хмыкнул, на этот раз с чувством глубокого удовлетворения. Он хлопнул верблюда по теплому боку.

— Ну, поехали проверим!

Они повернули к холму. С Рождества старик, мальчик и верблюд ездили туда так часто, что протоптали собственную тропу. Пушистик быстро ее отыскал. Его ноздри раздулись, пытаясь вобрать весь лес сразу. Ноги заработали, как поршни, и верблюжьи ступни зашлепали по свежей траве. Он побежал бодрой рысцой, и старый садовник с внуком привычно вцепились в горб. У самого холма Пушистик сбавил ход, а потом без предупреждения остановился и лег. Гас и Джо увидели впереди привычную картину: два обнявшихся дерева с раной точно посередине.

Но сейчас кое-что изменилось.

— Ой, — испуганно сказал Джо.

— Да уж, дела, — согласился садовник.

Он не хотел волновать внука, но его старое сердце сжалось и больно стукнуло в ребра. Гас Бушби стал медленно подниматься на холм. Джо смотрел на него, и он просто не мог признаться, что не знает, что делать.

Она была такой молодой. Все, с кем Стивен говорил, повторяли это снова и снова. Как будто молодость была ее индульгенцией. Не осуждай ее, ведь она была так молода. Не вини ее. Да, возможно, все могло было быть по-другому, но когда девушки так молоды… Он кивал в ответ. Ему приходилось, потому что возрази он им, скажи, что молодость используют как аргумент, только когда нет никаких других, они бы замолчали. А Стивен хотел услышать все.

Когда ее привезли в госпиталь, при ней не было документов. Конечно, она назвала врачам свое имя. Согласно записям ее звали Ева Кло. Потом, позже, когда не удалось найти никаких родственников или друзей, полиция заподозрила, что девушка солгала. Они так и не выяснили, как ее звали на самом деле.

Когда Стивен пришел к ним и сказал, кто он такой, ему позволили взглянуть на ее вещи. Их оказалось немного: всего только старое пальто и заколка для волос в форме полумесяца. Было очень странно прикасаться к этому, зная, что когда-то оно было частью ее жизни и ее личности. Он постарался представить себе, какой она была. Любила ли она компании или, наоборот, была тихой и задумчивой? Может быть, как и он сам, она предпочитала книги шумным вечеринкам? Какие были у нее глаза, какие волосы держала эта серебристая заколка? Он погладил ткань пальто. Она местами вытерлась, как если бы его владелица постоянно носила на плече сумку. Но в тот день сумки при ней не оказалось. Стивен проверил карманы, но они, конечно же, были пусты. Он даже заглянул под воротник, надеясь вдруг найти подсказку, которую пропустила полиция. Ничего не обнаружив, он вернул пальто обратно. Служащая хранилища сильно встряхнула его, чтобы расправить. А дальше случилось маленькое чудо. Из пальто выпал старый измятый билет. Потом выяснилось, что он провалился в подкладку через дыру в кармане, но оказался слишком тонким, чтобы его можно было нащупать. Когда Стивен осматривал пальто, билет сдвинулся с места, а потом, наконец, вылетел наружу, как оперившийся птенец. Стивену запретили его трогать. Но он смог прочесть пункт отправления.

Мидлшир. До того момента он и не знал, что такое место существует. Приехав сюда, он начал с имени. Даже если оно не было настоящим, это имя не могло быть случайным. Для этого оно было слишком необычным. То есть она вполне могла назваться Мэри Смит или Анной Доу, но Ева Кло — это нечто совсем иное. Так могли звать значимого для нее человека или родственника. В Мидлшире было две Евы Кло, которые более-менее подходили по времени. Одна была школьной учительницей, но с ней Стивен разминулся. Она умерла за несколько месяцев до его приезда. Никаких родственников у нее не осталось, и Стивен занялся второй Евой. Этот след привел его к старой психиатрической лечебнице.

Совсем рядом залаяли собаки. Стивен открыл глаза и сел. Лай разносился со всех сторон разом, и он заозирался, пытаясь понять, куда идти. Пляска перед глазами прекратилась. Теперь деревья чинно стояли на месте, но за ними не проглядывало ни одного силуэта.

— Э-ге-гей!

Ничего. Собаки продолжали лаять. Никто не крикнул в ответ. Стивен попытался снова. На этот раз лай стал постепенно удаляться, а потом и вовсе затих.

— Ерунда. Какая-то ерунда, — пробормотал режиссер.

Он снова сел и проверил карманы ветровки, на случай если там найдется что-то, что могло бы ему помочь. В одном он нащупал несколько мелких монет, а другой оказался пуст. Стивен бросил курить пятнадцать лет назад и сейчас впервые пожалел об этом. Окажись у него спички или зажигалка, он мог бы разжечь костер и бросить туда сырых листьев, чтобы дым указал поисковикам, где он находится. Что ж. По крайней мере, теперь, когда лес вокруг него больше не танцует, он может попытаться залезть на дерево и посмотреть, далеко ли дорога. Подходящее дерево стояло совсем рядом. Стивен сбросил ветровку, чтобы она не мешала двигаться, и ухватился за ветку. Молодой весенний ветерок пощекотал ему бока и пробрался под толстый свитер. Холод взбодрил Стивена. Он стал подниматься быстрее. К середине ствола ему уже стало жарко, и он ненадолго присел на ветку, чтобы перевести дух и протереть очки. Еще немного, и он окажется выше соседних деревьев. Тогда он увидит дорогу. Стивен случайно взглянул вниз и вцепился в ствол. Дрожащей рукой он надел очки, несколько раз вздохнул и посмотрел еще раз. Ничего не изменилось. Земли не было. Ствол уходил вниз и терялся в тумане, как если бы дерево было высотой с гору. Ни зеленых проблесков травы, ни ярко-оранжевого пятна оставленной внизу ветровки не было видно. Стивен зажмурился и попробовал посмотреть снова. Под ним медленно и плавно пролетела ворона. Галлюцинации вернулись вот так.

— Ладно. Ничего… Ничего.

Стивен сжал губы и продолжил восхождение. Если то, что он видит сейчас, нереально, то то, что он чувствует под ладонями, — наверняка да. Стоит попробовать довести дело до