Лето в Российской империи - Женя Гравис

И капитан выложил на стол золотую монету.

Алексей, не сдержавшись, присвистнул. Благо место позволяло. Никто и не обернулся. Тихон нахмурился. В совпадения он не верил. Слишком часто в Ялте в последние дни появляются монеты, которых всего-то существует несколько десятков.

– Видение, приносящее золото. Слишком вычурно для простого матроса. Хотя теперь понятно, чем заказчик поразил его воображение.

– Пусть теперь русалкам хвастается, идиот, – пробурчал капитан и спрятал монету. – Деньги я родственникам Нурсулу передам.

– Прошу вас, чуть позже. Есть необходимость, чтобы некоторое время все были убеждены в гибели Лидии Тимофеевны.

Капитан мрачно кивнул.

Стоя на крыльце у кабака и разглядывая грязноватый припортовый район, Тихон предложил:

– Позвольте, Алексей Федорович, я провожу вас до гостиницы. Место здесь все-таки неприятное. Хоть вы и выглядите… соответствующе, но вдвоем все-таки лучше.

По дороге Алексей спросил:

– Какой у нас план?

Тихон замялся. Его единственная зацепка была столь крошечной, что неудобно было называть ее «планом». От неприятного объяснения его спасло то, что на ближайшей скамейке сидел господин Поклевский. Он напряженно прислушивался, видимо узнав голос судебного следователя, а потом, рассмотрев его под личиной «матроса», бросился наутек.

Бегал господин Поклевский плохо, мешала солидность. При этом Алексей, остановив Тихона от преследования, быстро пригнулся, отвернул штанину – и бросил вслед шулеру метательный нож[12]. Тихон с уважением глянул на будущего врача.

Нож рукояткой ловко стукнул Ивана Сергеевича по темечку, тот охнул, споткнулся и, хныча, уселся прямо на землю. Тихон Петрович и Алексей не спеша подошли к нему.

– Иван Сергеевич, к чему эта беготня? Вы человек немолодой, вот, одышка у вас. Чего вы так испугались?

Поклевский быстро, насколько позволяло срывающееся дыхание, проговорил:

– Я ни при чем! Уверяю вас, я совершенно не причастен! Как вас увидел, так в голове помутилось. Вот я и побежал. Позабыл, что ни в чем не виноват.

– Вам придется объясниться, я ничего не понял. – Тихон сел рядом с ним, благо одеяние матроса было не жаль испачкать. Алексей, не раздумывая, плюхнулся рядом и принялся пристраивать в крепление на ноге подобранный нож.

– Тихон Петрович, я…

– Давайте я подскажу. Страх ваш связан с посещением дворца, верно?

Шулер кивнул:

– Вы просто не представляете, каково это… Как это заманчиво! Князь сделал мне самое необычное предложение в моей жизни – собственное казино! Игра – моя страсть, мое таинство. Князь предложил мне жить в игре! Он говорил, что мечтает сделать из Ялты второе Монте-Карло. Я, знаете ли, не был там, не могу сравнить. Но сейчас в Ялте от скуки с ума сойти можно! То ли дело, когда будет казино… Я загорелся этой мыслью! У меня родилось ощущение, что я угадал[13] жизнь! Возможно, карты – дурное пристрастие, но я смирился. Игра сильнее меня. Она зовет, и я не могу сопротивляться. Я искренне не понимаю, что же противозаконного, если люди по своей воле приносят деньги в игру. Никто не неволит! Но… слишком много смертей! Сначала банкир, теперь госпожа Тихомирова. Мне неспокойно. Я боюсь! Очень. И вы тут… Вам не кажется, что это… убийство?

Тихон предпочел не отвечать на вопрос.

– Но постойте, князь собирался покинуть Ялту…

Поклевский отрицательно замотал головой и достал из кармана записку:

– Вот. Просит прибыть к нему во дворец. Он еще здесь. Но я не поеду. Боязно.

– Господин Поклевский, вы даже не представляете, насколько сейчас помогли следствию! Но хотите вы или нет, но сейчас вы отправитесь в полицию, где в письменном виде зафиксируют все, что вы только что рассказали. Поскольку вины за вами нет никакой, после вас отпустят. Но имейте в виду, вы второй раз проходите на волосок от тюрьмы. Молитесь вашим карточным богам, чтобы берегли вас от третьего!

После того как они доставили шулера в полицейское отделение, Алексей спросил:

– И чем этот господин помог нашему расследованию?

– Как же, Алексей Федорович, у нас есть мотив! Когда понятно, для чего все затевалось, легче объяснить поступки отдельных личностей. И очень понятно, куда двигаться дальше… Вот скажите, Алексей Федорович, нет ли в вашем докторском саквояже этакого препарата, чтобы мог дымиться?

Алексей засмеялся:

– А как же, Тихон Петрович! У меня, как в алхимической лаборатории, все есть! Тот же нашатырный спирт, соединенный с соляной кислотой, даст нам прекрасный густой дым![14] Только зачем?..

Князь Михаил Евгеньевич Гагарин-Стурдза отвлекся от любимого куста лимона и потянул носом. Довольно резко пахло дымом и почему-то нюхательными солями. Было уже довольно поздно, слуги отправились спать.

Ориентируясь на странный запах, князь пошел по комнатам. Белый дым полз по стенам, стелился по полу.

В восточной гостиной дым превращался в плотный туман, запах стоял невыносимый. Князь остановился у входа, закрывая лицо ладонью. Даже при наличии электрического освещения разглядеть что-либо внутри было невозможно. Идти в туман князь не решался, да этого и не понадобилось. Из глубины гостиной к нему выплыла призрачная фигура в длинном плаще. Капюшон закрывал лицо (если оно было), из-под него выглядывала длинная черная коса. В вытянутых ладонях фигура держала лимон. Князь прислушался. Хрипло, будто с трудом произнося слова, фигура шептала: «За что?»

– Лидия Тимофеевна? – Князь сам не заметил, как у него вырвалось это имя.

Фигура дернулась, будто плюнула, из-под капюшона вылетела золотая монета и, жутко звеня, покатилась по мраморному полу.

Князь вздрогнул, попятился и, теряя ориентацию, замахал руками, разгоняя дым. Внезапно перед самым его носом вновь оказались ладони с лимоном. Князь с ужасом смотрел на них. Но через пару секунд вдруг выпрямился, будто не паниковал только что, и сердито произнес:

– Этот лимон не из моей оранжереи! Это… подделка! Прекратите сейчас же! Кто вы?

В ответ ладони разъединились, в каждой осталось по половинке лимона. Пальцы сжали фрукт – и едкий сок брызнул князю в глаза.

Михаил Евгеньевич взвыл и бросился к проявившемуся в оседающем дыму восточному фонтанчику на стене. Пока он промывал глаза, к нему подошел Тихон Петрович, недовольно ворча:

– И что это вам не понравился наш лимон, Михаил Евгеньевич? Хороший лимон, лучший в продуктовой лавке.

Князь, вытирая глаза, повернулся в гневе:

– Что вы себе позволяете, господин Пересветов! Я немедленно вызову слуг и вас выдворят вон за такие шутки!

– Не торопитесь, князь, в ваших интересах с нами поговорить, – спокойно заявил Тихон, усаживаясь на диваны, которые много дней наблюдал сквозь резную решетку. – Алексей Федорович, будьте так любезны, отыщите империал, нам его еще капитану возвращать… – обратился Тихон