Дети волков - Вера Бук

– Не хочешь заняться раздачей писем, пока Ревекка не вернется?

Мне казалось, что это плохая идея, ведь Ревекка все равно не вернется. Но Иессей уже взялся развязывать шнурок, обернутый вокруг стопки, и принялся по очереди зачитывать мне каждое имя. Медленно и четко.

– Э-Н-Т-Ц. Господин Энтц.

Следующее письмо.

– Г-Р-О-С – С. Господин Михаил Гросс.

Следующее письмо.

– Ч-Е-Т-Т-Е-Р. Господин Четтер.

Потом журнал.

– Д-Е-К-К-Е-Р. Господин Самуил Деккер.

Я наблюдала за тем, как Иессей выговаривал каждую букву, и не понимала, зачем он это делал. Я ведь умела читать. Я сама научилась давным-давно с помощью большой книги о растениях. Тогда Иессей зачитывал названия растений, на которые я указывала.

Soldanella alpina, Сольданелла альпийская.

Potentilla nitida, Лапчатка блестящая.

Leontopodium alpinum, Эдельвейс альпийский.

Я запомнила форму слов и букв. В конце концов, не нужно быть гением, чтобы запомнить пару букв. Названия цветов были гораздо сложнее имен жителей в нашем поселении. Я посмотрела на письма, которые Иессей положил мне в руки, потом на Бунтаря. Внезапно я поняла, что не хочу выполнять две его просьбы. Мне больше нравится быть свободной и делать что захочу.

Но стоило мне протянуть их обратно Иессею, как он решительно сжал мои пальцы.

– Это очень важное задание, Эдит, – сказал он. – Ты не только сможешь научиться читать. Разносчик писем – это хранитель секретов.

Он подмигнул мне правым глазом. Обычно, если кто-то подмигивает, он либо говорит о чем-то шутливо, либо хочет, чтобы стал понятен скрытый смысл его слов. Мне показалось, что Иессей имел в виду второе. Наверное, он считал меня лучшим хранителем секретов во всей Лестнице Иакова. И он прав.

Так что я принялась разносить письма, когда мы вернулись в поселение. Погода была хорошая, поэтому все жители вышли на улицу, чтобы закончить свои дела: они рубили дрова, ремонтировали вещи, разделывали мясо и сушили его на зиму. Самуил поймал горного козла и снимал с него шкуру прямо перед хижиной, чтобы все увидели, насколько удачной была его охота. Он вытер нос рукавом, подошел ко мне, протянул руки, измазанные в темно-красной крови, и тут же весь покраснел. Мне кажется, потому, что я протянула ему журнал, на обложке которого была изображена голая женщина, лежащая на капоте машины. В поселении старик Самуил такого ни за что не увидел бы – ни машины, ни голой женщины. Он выхватил журнал из моих рук и спрятал за спиной. Какой был смысл прятать от меня журнал, если я уже успела его пролистать. На шее старика Самуила расцветали красные пятна.

– Малая, не смей никому об этом рассказывать! – пробормотал он, нервно облизывая губы. Я оглядела часовню. Священник сказал, что антенна может слышать наши потаенные мысли, даже если мы не произносим их вслух. Возможно, старик Самуил хочет машину и женщину, желательно голую.

Я подмигнула старику правым глазом, чтобы он понял, что я сохраню его тайну, потом развернулась и вприпрыжку побежала в сторону леса.

Я тоже загадаю желание. Я загадаю его так громко, чтобы антенна ни за что меня не проигнорировала.

Иессей

Собрание проходило в часовне ровно за час до наступления сумерек. Обычно мы редко собирались всей деревней, потому что нам не о чем было говорить. Наша жизнь текла в одном и том же ритме, зависящем от времени года и условий жизни на горе, поэтому нам редко приходилось что-то решать. Мы жили по велению ветра, дождя и холода, пока три года назад к нам не приехал священник.

Его звали Исаия, фамилию я забыл, потому что обычно мы называли его просто «наш священник», и, кажется, ему это нравилось. Насколько я знал, он уже был проповедником в одной из анабаптистских церквей в Канаде. Он считал нас злодеями, потому что в Лестнице Иакова мы не исповедовали свою религию должным образом. Женщины не закрывали головы платком, мы не ели раздельно и не молились. По сути, религия нас больше не объединяла. Вместо нее выжить в суровом горном мире нам помогало молчание и необходимость время от времени помогать друг другу.

Наш священник пытался держать нас в узде, но люди существа упрямые. Мы посещали его воскресную проповедь, только если позволяла работа. Трудно почитать воскресенье, когда нужно починить крышу до начала надвигающейся грозы или когда приходится потрошить животное, пойманное на охоте. Животным было все равно, воскресенье было на дворе или понедельник, ровно как не волновали их и желания священника.

Мы ставили выживание выше Бога, а продиктованные горой правила – выше правил церкви. Но наш священник был упрям и оставался единственным, кто постоянно что-то говорил, поэтому он стал кем-то вроде лидера нашего поселения.

Конечно, это он созвал собрание. Он сел перед часовней на скамейку, которую мы ему притащили. Внутри для всех нас не хватило бы места. Не знаю, кто построил часовню, но она стояла тут с незапамятных времен. Часовня – единственное место в Лестнице Иакова, где всегда было сухо и прохладно, поэтому до прихода священника мы использовали ее вместо кладовой для мяса, муки, других продуктов и вещей, которые не должны были намокнуть. Но Исаия и это изменил. Теперь часовня пустовала.

Он, как обычно, поприветствовал нас словами: «Благодать с вами, братья, аминь». И лишь немногие из нас разомкнули губы, чтобы произнести «аминь» в ответ. Священник внимательно оглядел нас, убеждаясь, что все присутствуют. Кроме Ревекки и Эдит, не хватало только матери Ревекки. Сначала ее притащили на собрание, но она ругалась не переставая, поэтому было решено отвести ее назад в дом. Она не могла встать самостоятельно в такой поздний час. А вот моя мама, наоборот, пришла. Папа поставил для нее стул, и она сидела, смотря на небо, а папа стоял рядом, держась за спинку. Я проследил за взглядом матери: на горизонте собирались черные тучи. Они прекрасно иллюстрировали речь, которую собирался произнести наш священник. А может, он специально все спланировал, позвав нас на собрание в сумерках перед самым началом грозы.

– За последние несколько недель множество событий нарушило покой нашего мирного района, – сказал он. У него была вытянутая шея и громкий голос с оттенками крикливости. Каждый раз, когда он вставал на скамейку, чтобы казаться выше, он становился похож на петуха, кукарекающего в неподходящий момент. – У нас есть основания полагать, что существуют силы, заинтересованные в том, чтобы шпионить за нами и ослаблять нас. И