Дети волков - Вера Бук

чуть не падает со стула от смеха. Как на мгновение стул кренится назад от ее активных движений. Мама сначала пугается, а потом начинает смеяться еще громче, потому что в последнюю секунду я ловлю спинку стула, не давая ему опрокинуться.

Я не мог уехать в город, в школу-интернат, хотя бы потому, что я должен был поймать маму, если она начнет падать.

Мы осторожно и бесшумно опустили ее на пол рядом с оконным проемом. Если речь идет о маме, то мы действуем как слаженная команда.

– Я не уеду, – снова сказал я. И весь вечер мы больше ничего не произносили. Мы исчерпали дневной запас слов. Сегодня мы говорили в несколько раз больше обычного.

Лора

Я никогда не боялась грозы и не особо обращала на нее внимание. Приятного в ней было мало, но и страха она вызывала не больше, чем сильный ветер, град или дождь. Я всегда могла пересидеть непогоду в тепле и безопасности квартиры или, на крайний случай, выскочить из машины, накинув на голову куртку, и добежать до ближайшего магазина.

Но на горной тропе не было ни дома, ни магазина, ни безопасности. Над головой кляксами пролитых чернил простиралось клубящееся черное небо, и не переставая шел дождь. Боже, он лил как из ведра! Я промокла до нитки за пару минут. Вся горная тропа превратилась в сплошную грязевую горку: грязь разъезжалась у меня под ногами, и я, поскользнувшись, упала на четвереньки прямо на торчащие корни и камни. Мне вспомнилось предупреждение о паводках, и я поспешно вскочила на ноги. Над головой раздался новый раскат грома. Ранее мне казалось, что спуск будет проще подъема, но идти по скользкой и крутой тропе вниз оказалось еще сложнее, чем карабкаться по камням вверх. Я снова упала, правым коленом больно ударившись о камень, и решила, что по самым сложным участкам проще будет скатываться сидя.

Милый журчащий ручей, который я встретила по дороге наверх, превратился в грязевой поток. Я даже не пыталась отыскать сухую тропинку среди камней и погрузилась в ледяную воду до бедер. Я пыталась нащупать ногами неровное дно, но не удержалась на ногах и рухнула в поток по самую грудь, задыхаясь от холода, словно в ледяных тисках. Я оперлась о камень, подтягивая себя ближе к берегу, и на четвереньках доползла дальше. Мокрая и холодная одежда прилипала к телу. Пока была в поселке, я от жажды то и дело возвращалась мыслями к этому ручью, но мне больше не хотелось пить. Мною двигала лишь одна цель – добраться до дома. К тому моменту уже почти полностью стемнело. Из-за грозовых туч солнце скрылось совершенно незаметно. А передо мной раскинулся лес.

В нем больше не осталось романтики. Осталась лишь высокая черная стена из деревьев. Даже земля была черная. Я споткнулась о торчащий корень уже после пятидесяти метров. Он протянулся над землей, словно выставленная упавшим человеком нога. Я снова встала и дрожащими руками нащупала мобильный телефон, включила фонарик. Но он был до смешного мал и слаб по сравнению с бесконечной темнотой леса, мерцая призрачным светом над листвой и кустами.

И тут я впервые услышала треск. Короткий, но отчетливо различимый на фоне дождевых капель, стучащих по пологу леса, и похожий на звук ломаемой от неаккуратного шага ветки. Я задержала дыхание и прислушалась. Дождь еще шел, но я больше не слышала ни его, ни раскатов грома, гнавших меня вперед всю дорогу до леса. Словно буря прислушивалась вместе со мной. А может, мое сознание обманывало меня, ведь в последнее время ему нельзя было доверять. Я снова услышала треск и вздрогнула. Хотя, скорее, это был не треск, а шорох. Животное? Предупреждение о волках вспыхнуло в памяти, и я сорвалась с места. Ощущение преследования нарастало. Паника захлестывала все сильнее. Дыхание стало прерывистым. Я сбежала с тропинки, напролом продираясь сквозь ветки и сучья. Охотились ли здешние волки в стаях? Нападали ли они на людей? Что-то царапнуло мне щеку, и я с визгом отскочила в сторону. Возможно, это была безобидная тонкая веточка, но я больше не способна была мыслить здраво. Каково это, снова полагаться на свое сознание? Я продолжила продираться сквозь подлесок, в самую глубь чащи, напролом, самым коротким путем вниз, к Альменену, и подальше от чертового леса. Ветки били меня по лицу и царапали руки, но паника гнала меня вперед, голова кружилась от страха, а в сознании мелькали пугающие образы: я в лесу и за мной кто-то гонится. Волк? Или, может, психически неуравновешенный подросток со слишком большим для его рук ружьем наперевес? Я прорвалась сквозь последнюю рощу, споткнулась и рухнула посреди открытого поля. Только тогда осознав, что задыхаюсь, глотая слезы. Мокрая, дрожащая, испуганная. У моих ног, чуть ниже справа, Альменен уже зажег огни, словно спасительный маяк.

Я выбралась из леса, но ощущение преследования не исчезло, даже когда я побежала через поле, а потом и по мощеным улицам города. Оно следовало за мной, пока я не добежала до дома и не достала из кармана ключи. Я огляделась по сторонам, отперла замок и вбежала в дом, захлопнув дверь за спиной, а в голове продолжали крутиться пугающие образы. «Стая здесь, окружает мой дом», – думала я, задом протискиваясь в приоткрытую дверь. А потом: «Он здесь. Тот мальчик». Я судорожно вглядывалась в окошко над кухонным столом. В темноте за ним что-то зарождалось, я чувствовала это. Я уронила голову на руки. «Дыши», – сказала я себе. Что говорил психотерапевт? Почувствуй вкус воздуха. Вдыхай носом, заполняя легкие. Вдох и выдох, глубокий и медленный.

«Представьте себе бескрайнее море и насос, которым вы хотите накачать разноцветный надувной матрас», – говорила психотерапевт. Как же часто я внутренне закатывала глаза на занятиях с ней, отрабатывая «дыхание с поджатыми губами»[16]. Оно должно было помочь мне справиться с паническими атаками, но как же глупо я чувствовала себя каждый раз! Я сидела на стуле перед взрослой женщиной и дышала через сложенные трубочкой губы, как будто не знала, как это делается! И вот теперь все мои попытки дышать через рот, заканчивались гипервентиляцией. Воздух застревал в горле, не желая протискиваться дальше. Какой уж там надувной насос. Я опустила голову на колени, вдыхая и выдыхая, но никакие образы не работали. Я давно не тренировалась. Честно говоря, я никогда по-настоящему не тренировалась. Просто отвлекала себя от происходящего все новой и новой работой. Отвлечение –