Зеркала и отражения - Игорь Владимирович Москвин

– И как выглядела заказчица? Кстати, вы не припомните хотя бы её имени?

– Звали её… – хозяйка задумалась, нахмурилась и потёрла пальцами лоб, – Екатерина… Елизавета… Нет, всё-таки Екатерина, и фамилия у нее была… Матина, Матушкина, Матерникова, Матова… Простите, но не могу вспомнить. Но вот платье на ней было надето голубого цвета, застёгнуто до шеи, и мне бросились в глаза перламутровые пуговицы. Я поинтересовалась, где продают такую прелесть, она смутилась и ответила что-то невпопад. Я не стала настаивать.

– Как выглядела заказчица?

– Лет двадцати пяти с хвостиком. – И госпожа Серова в точности описала наружность убитой девушки.

Сердце Якова Яковлевича застучало сильнее, словно в предчувствии чего-то важного.

– Значит, девицу звали Екатерина?

– Имя я запомнила, а вот фамилию… – Серова развела руками.

– Что-нибудь запомнилось в её поведении?

– Обычная девица. Хотя мне показалось, что она заказывала платья с чужих слов. Словно кто-то ей наказал, что говорить.

– Госпожа Серова, но ведь для пошива платья необходима не одна штука ткани?

– Да, она предоставила две.

– Неужели несла сама?

– Нет, нет. Вы правы, – обрадовалась женщина, – её сопровождал слуга или нанятый рабочий.

– Может быть, муж или жених?

– Не похож. Этих я сразу определяю. А тот мужчина старался держаться в тени, если вы меня понимаете.

– А как он выглядел?

– Простите, я не обращала на него внимания. Но когда я задавала барышне наводящие вопросы по платьям, она украдкой бросала взгляды на этого человека. И мне даже показалось, что он утвердительно ей кивал: мол, правильно она ведёт разговор.

– Всё-таки попытайтесь вспомнить, как он выглядел. Как был одет? Какие у него руки?

– Руки?

– Ну да, руки.

– Вот вы упомянули о руках, и я вспомнила. Тогда я не слишком их рассматривала, так, вскользь взглянула, а вот теперь, – лицо хозяйки помрачнело и стало ещё более серьёзным, – я вспоминаю, что они были такими… ну, в общем, ухоженными, словно этот человек никогда не занимался тяжёлым трудом.

– То есть вам показалось, что истинный заказчик – он?

– Не то чтобы показалось, но складывалось впечатление, что он в их дуэте первая скрипка. Если вы меня понимаете.

– Отлично понимаю. Значит, мужчина старался держаться в тени, чтобы его не запомнили?

– Вы правильно подметили.

– Скажите, а девица не называла адреса, по которому надо прислать готовые платья?

– Увы, мне показалось, что она плохо знает наш город, а возможно, в нём впервые.

Женщина снова сощурила глаза и этими щёлочками прямо-таки буравила Коцинга, явно намереваясь сказать что-то нелицеприятное. Наконец решилась:

– Простите, господин петербургский чиновник, но что такого натворили эти люди, если ими заинтересовались в столице?

– Эти люди могут быть причастны к тяжким преступлениям…

– Вы – как в газетах: ни одной подробности, сплошные отговорки, – позволила себе съязвить хозяйка.

– Тайны здесь никакой нет, тем более что у нас, в сыскной полиции, нет цензоров. Эти люди подозреваются в убийстве.

– Господи! А ведь девица показалась мне вполне порядочной.

– Вот её, возможно, и убил тот мужчина.

– Да что вы говорите! – всплеснула руками госпожа Серова. – Тогда мне её жаль. Такая молодая… – она покачала головой. – Или всё-таки и она преступница?

– Мы это выясняем. Не позволите ли поговорить с вашими работницами? Возможно, они что-то могли запомнить. Вы больше внимания уделяли заказчице, а они, вероятно, обратили взгляды на мужчину.

– Пожалуйста. Мои работницы в вашем распоряжении. Только прошу, ненадолго. У меня много заказов.

По завершении расспросов Яков Яковлевич узнал, что заказчицу звали Екатериной Матуниной. Это услышала одна из работниц, которая случайно проходила мимо комнаты хозяйки, а фамилию запомнила, потому что сама имела такую же. Хотела присмотреться к девице – может быть, родственница, – но не успела. Заказчица быстро вышла из мастерской, а забирать платья прислала того же мужчину, который принёс штуки материи.

– Высокий, худощавый, на вид не слишком сильный, но это впечатление обманчиво, – добавила ещё одна работница.

– У него широкие плечи, а руки как у барина, но крепкие. Такие и подкову разогнут играючи. Вот только скользнул он глазами, – добавила работница, – как холодом обдал. Не живые, а какие-то застывшие, больше похожи на ледышки. Приметы… особых я не заметила. А вот одежда чистая, новая, мне подумалось, что надета впервые. Вероятно, показалось тогда, но… Не знаю.

Но все сходились во мнении, что худощавый и высокий. С усами или без – выяснить оказалось невозможно. Одни настаивали, что усы были, другие говорили, что отсутствовали. Одни утверждали, что подбородок мужественный, другие – что скорее женоподобный.

Радовало одно: есть имя и фамилия женщины. Теперь можно обратить внимание на Екатерин Матуниных, хотя придётся послать множество телеграмм на предмет пропажи девиц с такой фамилией.

Второе задание, полученное от Шереметевского, Яков Яковлевич выполнил в тот же день. В губернском Новгороде числилось девять мастеров золотых и серебряных дел. Вот к ним и направился Яков Яковлевич, но не ко всем, а к троим. Но и их сведений хватило, чтобы понять – в городе, да и в губернии, нет ни одного огранщика камней.

Можно было собираться и выезжать в Тихвин, но Коцинг решил довести дело до конца и поэтому направился в городское полицейское управление к самому полицмейстеру, господину Стромилову, чтобы тот распорядился проверить, сколько проживает девиц Екатерин Матуниных, возрастом от двадцати до тридцати лет, в городе. Конечно, была в действиях Якова Яковлевича некоторая столичная наглость. Василий Васильевич мог даже не принять петербургского чиновника по причине занятости или простого отсутствия в городе.

Но всё-таки Коцинг взял извозчика и спросил, знает ли тот, где находится полицейское управление. Вместо ответа возница взмахнул кнутом и стегнул по спине лошади.

– Домчу в один миг, ваше превосходительство! Премного довольны будете.

Три этажа взирали на улицу окнами в белых наличниках. Перед входом стоял городовой, который пристальным взглядом проводил статского человека с тросточкой и саквояжем. Видимо, хотел остановить, но не стал. Яков Яковлевич не показался подозрительным.

Кабинет полицмейстера располагался во втором этаже этого большого каменного дома, но дежуривший чиновник информировал петербургского сыскного агента, что господин Стромилов находится в отпуску, и вместо него теперь вопросы решает господин Казимиров. И указал, где находится его кабинет.

Виктор Павлович, низенького роста мужчина с лысой круглой головой, сперва рявкнул, чтобы не мешали, но потом, когда узнал, что петербургский чиновник ведёт дознание по распоряжению министра внутренних дел, подобрел. Хотя наверняка знал, что из столицы прибыли сыскные агенты. Всё-таки такой вопрос не прошёл мимо полицмейстера, а значит, и