Зеркала и отражения - Игорь Владимирович Москвин

– Так с чем пожаловали, молодой человек, в мои хоромы?

– Как водится в нашей службе – с вопросами…

– Это и так понятно, – усмехнулся Кипиченков. – Не томите, задавайте.

Гурский положил на стол перед хозяином ювелирные изделия, снятые с одной из покойниц.

Фома Игнатьевич на крестик с цепочкой взглянул мельком, а вот кольцо взял и поднёс ближе к глазам.

– Это вот ученики мои сделали. Таких в Лавре сотни продаю в неделю, а может, и больше, если приказчик верно докладывает, – кивнул на оставшееся лежать на столе. – А это моя работа, – с гордостью сказал мастер.

– Фома Игнатьевич, – сощурил глаза Гурский, сердце которого так и бухало в груди, – сколько вы таких колец изготовили?

– Десять, – ответил Кипиченков и с досадой дёрнул плечом. – Говорил же я, что надо все разные делать, а он заладил – мне, говорит, десять нужно, и чтоб как близнецы были, неотличимы друг от дружки.

– Значит, с заказчиком вы общались лично?

– Конечно, я, – удивился мастер. – А как ещё понять, что заказчик в итоге получить хочет? Только я, разве ж такую работу ученикам поручать можно? Они же заказ выполнят, и хорошо выполнят, смею вас заверить, и кольца будут внешне похожи, но все разные. Видите, вот эти завитки? Так если десяток положить рядом, то все одинаковые будут. Крепление камня, и вот тут, и тут, – он указывал пальцем, – похоже бы сделали, но не повторили. Так что вся работа – моя.

– Фома Игнатьевич, нужен мне этот самый заказчик.

– Так вы из-за него весь путь от столицы проделали?

– Да, из-за него, – кивнул Роман Сергеевич.

Хозяин пожал плечами и достал из ящика стола большую амбарную тетрадь в потрёпанном переплёте, положил на неё руку.

– И что он сотворил, что привлёк внимание сыскной полиции?

Гурский, поколебавшись, ответить или умолчать, решил рассказать полуправду.

– Подозревается в ряде преступлений.

– Неужели бомбист?

– А что, похож? – вопросом на вопрос ответил Роман Сергеевич.

– Нет, не похож, хотя в наше время разве можно отличить злодея от честного человека? Все в приличных костюмах, с хорошими манерами, с грамотной речью.

– Верно подметили.

– Не первый год живу и не первый год с людьми общаюсь, молодой человек. Но вы так и не ответили, в чём именно подозревается мой бывший заказчик?

– В убийстве.

– Н-да… А на вид приличный человек, эдакий… как их там в Англии называют? – наморщил лоб Фома Игнатьевич.

Гурский сперва не понял и тоже нахмурился, потом его чело прояснилось:

– Джентльмен, что ли?

– Во-во, жентельмен, с тростью, а трость у него не простая. Я такие встречал: внутри лезвие, а рукоять – голова какой-то кошки с раскрытой пастью, у которой зубы золотые, а глаза из жёлтого камня. Я близко не видел, так что не успел рассмотреть, какой камень, но в три-четыре карата, это точно.

– Значит, заказчик – состоятельный господин?

– Да, мне так показалось. Запонки у него тоже с камнями, но те поменьше, в полтора-два карата, галстучная булавка с виду вроде простая, но очень дорогая. Поверьте моему профессиональному глазу.

– Вы можете его внешность описать, или вспомнить что-то такое, что бросилось в глаза?

– Простите, молодой человек, но внешность у него заурядная. Знаете, такая… Невзрачная, одним словом. На улице встретите такого, взглядом скользнёте – и через секунду не вспомните. А запомнилось… Высок, фигурой худощав, плечи узкие, руки не запомнил, этот господин перчаток не снимал. Лицо вытянутое… а, вот, – Кипиченков поднял палец, – щёки немного впалые, что придаёт лицу некоторую вытянутость. Усы были, эдакие тоненькие, как две линии… Ну, что ещё? Разговаривал он тихо, хотя мог бы вспылить, когда я его пытал, чего он хочет от меня, какой узор нужен на кольцах. Ни разу голоса не повысил, только к лицу подносил белоснежный платок. На платке были вышиты две буквы – «Е» и «М». Это я помню точно, обратил внимание, хотя… – хозяин закусил губу. – Может, показалось.

– Вы говорите, возможно, это что-то важное для нас. Вам только кажется, что это не существенно.

– Нет, показалось. Буквы я помню в точности. Такие вычурные и вышиты красными нитками. Но вот глаза… Как будто у сильно уставшего человека, и в то же время – со злыми искрами, словно он всех ненавидит до глубины своей души.

– А фамилия? – Гурский указал глазами на амбарную тетрадь.

Кипиченков, что-то бормоча себе под нос, словно произнося молитву, начал медленно листать страницы, и вдруг остановился.

– Значит, господин, посетивший меня, является душегубом. Дивны дела твои, Господи, никогда бы помыслить не мог, что так… Да, молодой человек, не ожидал я такого поворота.

Роман Сергеевич, как зачарованный, смотрел на листы журнала, на которых покоились руки мастера. Хотелось самому взять и найти нужную страницу. Однако какую из них? И как без хозяина найти заказчика? Поэтому Гурский стоял и улыбался, хотя внутри всё замерло от ожидания.

– Ладно уж, не буду вас боле томить, видно, время у вас отнимаю, – мастер остановился на искомой странице, пальцем начал вести вниз, – вот, – и поднял удивлённые глаза на петербургского чиновника. – А я раньше не заметил, – снова вернулся к странице и начал читать: – Господин Иванов, село Покровское, Ковжская волость.

– Что вас смущает, дорогой Фома Игнатьевич?

– Так нету в нашем уезде такого села, – растерянно произнес Кипиченков.

– Неужели вы все сёла в уезде знаете?

– Пожалуй, молодой человек, не все хранятся в моей памяти, – хозяин постучал пальцем по лбу, – но о таком селе в нашем уезде я никогда не слышал.

– Значит, с этой стороны у нас тупик.

– Похоже, молодой человек, вы правы. Я взялся за работу, получил задаток, – мастер пальцем отчеркнул цифру, – сделал кольца, отдал заказ и, простите, больше ни о чём не задумывался, тем более что этот самый Иванов оставил мне огранённые камни. Так что помочь вам не смогу, если бы и хотел.

Гурский тяжело вздохнул.

– Фома Игнатьевич, а получал заказ он же?

– Он.

– В том же костюме или ином?

– Молодой человек, к сожалению, не помню. Понимаете, я был так рад завершению заказа, что не обращал внимания на его вид. У меня получилось сделать все десять колец одинаковыми, как камни, которые я вставил. Даже малейший завиток узора – всё совпадало, и я был горд своей работой. Тем более что, согласитесь, получились, как бы сказать, женственными, точно на руку дамы сердца.

– Вы не поинтересовались, зачем ему столько одинаковых колец?

– Он ответил, что это его прихоть. Здесь расспрашивать, молодой человек, бессмысленно