Зеркала и отражения - Игорь Владимирович Москвин

Екатерина с любопытством взглянула на гостя.

– Это правда?

– Истинная, – подтвердил Яков Яковлевич.

– И вы надеетесь найти этих злодеев?

– Надеюсь.

– Простите, но верится с трудом. Местные Видоки не смогли, а вы сможете спустя столько времени? Мне кажется, что поиски убийцы сродни нахождению иголки не в стоге сена, а в амбаре, где оно хранится.

– Екатерина Семёновна, вы правы, порой наши дознания напоминают поиски иголки в тёмном амбаре в безлунную ночь, но поверьте, что и тогда мы, правда, не всегда, – признался гость, – находим не только иголку, но и вытащенную из ушка нитку.

Дочь хозяйки, очевидно, сочла слова петербургского чиновника хвастовством и только мило улыбнулась.

– Господин Коцинг, а мы чем можем помочь такой знаменитой службе? О вас пишут такие хвалебные статьи – будто бы вам не надо даже выходить из кабинета, ибо вы сразу видите преступника и имеете возможность по одной… – девушка склонила голову к плечу, беззастенчиво разглядывая Якова Яковлевича, – нитке… – и она улыбнулась.

– Катенька, – укоризненно произнесла мать.

– Мама, я говорю то, что думаю, и не хочу прятать свои чувства за стеной лицемерия, – вспыхнула дочь хозяйки. – Давайте лучше послушаем, чем мы можем помочь сыскной полиции, если она сама явилась в наш дом.

– Господин Коцинг, извините мою дочь. Она слишком дурно воспитана, – женщина повысила голос, и у неё чуть дрогнула нижняя губа.

– Мама, – примирительно посмотрела на мать Екатерина, – я не хотела вас расстроить.

Женщина отвернулась.

– Простите, что стал причиной вашей размолвки, но мне действительно нужна ваша помощь.

– Вот видите, мама, и нечего расстраиваться из-за пустяков.

– Я согласен с вами, Екатерина Семёновна.

– Так что надо от нас сыскной полиции, да ещё столичной? – на сей раз Екатерина не иронизировала и вопрос задала обычным тоном.

Яков Яковлевич, садясь за стол, обратил внимание на руки матери и дочери – хотел увидеть, носят ли они кольца, похожие на те, что были у покойниц.

Нет, ничего общего. Да, старшая Матунина носила два перстня, но камни в них были гораздо меньше и совсем прозрачные, они чуть поблёскивали в свете свечей. На руках Екатерины колец не было. Конечно, это ни о чём не говорило, но… Возникало «но», и его Коцинг не мог обойти. Спрашивать прямо он не мог – в ответ можно услышать ложь, чреватую неприятностями, а можно и правду, и тогда… А что тогда?

– Видите ли, милостивые государыни, если вы ответите на мои вопросы, какими бы глупыми они ни показались, вот тогда я вам отвечу на ваши. В том числе и на последний, – петербургский чиновник посмотрел на Екатерину.

– Задавайте, господин Коцинг, иначе я сгорю от своих.

– Будьте любезны мне сказать, платья вы себе шьёте в мастерской?

Екатерина даже бровью не повела, просто пожала плечами. Очевидно, хотела опять съязвить, но сдержала себя.

– Господин Коцинг, мне стыдно в этом признаться, – ответила за дочь старшая Матунина, – но недостаток средств приучил нас к экономии, поэтому мои девочки сами шьют свои наряды.

Яков Яковлевич облегчённо вздохнул, что не укрылось от обеих женщин. Они, не скрываясь, переглянулись.

– Вы случаем не знакомы с госпожой Серовой?

– Это которая мастерскую швейную держит? – поинтересовалась мать, хотя Коцинг скорее ожидал утвердительного ответа от дочери. Екатерина ничем не показала, что знает модистку или скрывает знакомство с ней. Даже чашка в её руке не дрогнула.

– Именно.

– Увы, господин Коцинг, я уже вам сказала, что у нас нет возможности шить платья у кого-то стороннего. Тем более госпожа Серова весьма известна в нашем городе, и цены у неё кусаются. Повторюсь, что нам не по карману платья этой дамочки.

При последних словах Екатерина покраснела. Петербургский чиновник понял, что причиной тому не личные тайны, а стыд за мать, которая так беззастенчиво говорит о семейных трудностях чужому человеку.

– Мама, – тихо произнесла девушка.

– Катенька, что нам скрывать от гостя. Твой батюшка, упокой, Господи, его душу грешную, – старшая Матунина трижды перекрестилась, глядя в угол, на икону, – нам ничего не оставил, кроме пенсии. А на неё попробуй втроём проживи!

Екатерина снова поморщилась. Видно, не первый раз происходил подобный разговор, в котором среди жалоб звучали и упрёки.

– Вероятно, ваши вопросы закончились? – Дочь перебила старшую Матунину на полуслове, не заботясь о проявлении должного почтения к матери. – Теперь я могу вам задать свои?

– Да.

– Скажите наконец, что нужно от нас столичной сыскной полиции?

У Якова Яковлевича дёрнулся кадык, но обещание нужно было держать.

– По ходу дознания прозвучали ваши имя и фамилия, – Коцинг, не мигая, смотрел в глаза девушки. Та, вопреки ожиданиям петербургского чиновника, не дрогнула, не смутилась, не отвела взгляд, будто речь шла о чём-то стороннем.

– Только-то?

– Этого мало?

– Неужели в нашем городе только одна Екатерина Матунина?

– Представьте себе. Только одна походящего возраста.

Екатерина даже обрадовалась.

– Надо же! А я думала, что в городе у меня есть не только однофамилица, но и полная тёзка. Оказывается, я ошибалась. Видимо, поэтому вы интересовались госпожой Серовой?

– Совершенно, верно.

– Смею вас разочаровать, с этой дамочкой я не знакома, только слышала о ней и видела рекламу в местных газетах.

– Как же я… – Коцинг хотел добавить «упустил из виду», но не стал. Лицо его посветлело. – Ну да, реклама!

– Вы что-то хотели сказать?

– Нет-нет, хотя… Екатерина Семёновна, кто-нибудь из ваших знакомых мог представиться вашим именем?

– Никто, – покачала она головой. – Возможно, просто случайность.

– Столько лет находясь на службе в сыскной полиции, я для себя усвоил одну истину: таких случайностей в жизни не бывает.

– Всё равно, не знаю.

– Даже предположений нет?

– Нет.

– Господин Коцинг, я тоже не понимаю, – вмешалась мать. – При чём здесь наша Катенька?

– Вот это я и собираюсь выяснить.

– Так выясняйте быстрее. Мне не хочется, чтобы пятно ложилось на нашу фамилию.

– Ваша сестра не могла представиться вашим именем?

– Зачем это ей? Если она имеет своё? Тем более, если это действительно она, то зачем называть фамилию? Ведь всё равно бы пришли к нам и выяснили правду. Нет, Лиза не могла так поступить. А если бы и сделала так, то наверняка назвалась бы чужими именем и фамилией. Не так ли?

– Вы правы, но кто-то же воспользовался вашим именем.

– Я не знаю, кто мог, – со всей искренностью произнесла Екатерина и надолго задумалась. – Нет, всё равно не понимаю.

– Но ведь вы о ком-то подумали?

– Увы, нет, вам просто показалось.

– Вы, как мне сказали, даёте уроки?

– Да, учительствую, – кивнула Екатерина.

Старшая Матунина ничего не говорила, только переводила взгляд с