Зеркала и отражения - Игорь Владимирович Москвин

Алексеевич: «Роман Сергеевич, а проверил ли ты полученные сведения? Или позабыл, что не в почтовом департаменте служишь, а в том, который преступлениями занимается? Или…»

Что на это можно возразить? Краснеть, как воспитанница Смольного института, да глаза опускать.

Нет, не таков надзиратель первого разряда Гурский. Теперь путь его лежит в село Покровское, какой, бишь, волости? Ах да, Ковжской. Первым делом к становому приставу для уточнения или получения сведений об интересующем лице, если, конечно, оно существует на свете. Хотя должен же существовать господин, пусть не Иванов, так Полуяров какой-нибудь или Смелков. Там уж не важны имя с фамилией, важен сам человек.

Гурский выяснил, что до села Покровского от Череповца сорок девять вёрст, но дорога оставляет желать лучшего.

– Одни буераки да непролазные ямы, – сказал городовой, происходивший из тех краев, – хотя зимой, по снегу, – милое дело.

– Ты, случаем, братец, не знаешь некоего господина Иванова из села Покровского?

Страж порядка нахмурил лоб, скривив губы.

– Не, не слыхал о таком. У нас там помещиком Иван Сидорыч Петякин, но тому уж сто лет в обед.

– Дети у него есть?

– Так разъехались давно. Допёк он их своими придирками да поучениями, вот и убёгли. Две дочки у него росли, одна в столицу уехала, а вторая то ли куда-то в Киев, то ль в Одессу. Сейчас не помню.

– Благодарю, – сказал Гурский и начал готовиться к отъезду.

Сорок девять вёрст – расстояние вроде бы и небольшое, но по времени может быть таким, как от Санкт-Петербурга до Москвы. Это там и дорога хорошая, и на каждой станции – буфет с оркестром, вежливые официанты, а здесь – Русь-матушка без прикрас, такая как есть. Здесь баре ездят не часто.

Пришлось сперва доехать до села Благовещенского, чтобы поговорить со становым приставом. Территория Покровского относилась к ведению полицейских властей Кирилловского уезда. И Гурский заранее думал, что никаких сведений он там не получит. Будут друг к дружке отправлять, одни аргументируя тем, что это относится к Кирилловскому уезду, а другие – что к Череповецкому. «Вам там помогут, а мы ничего не знаем» – ан нет, «Пусть вот те помогут».

Перед поездкой Роман Сергеевич отправил Шереметевскому телеграмму, где извещал, что есть известия по ювелирным изделиям. Далее сообщал, что выезжает в село Покровское Ковжской волости для проверки некоторых сведений о господине, по всей вероятности, причастном к известным событиям.

Сразу же по получении телеграммы Леонид Андреевич в ответ отослал свою, где просил проверить, не проживает ли в Череповце или селе Покровском женщина двадцати-тридцати лет с именем Екатерина и фамилией Матунина. Но к тому часу Роман Сергеевич покинул гостиницу и послание от начальника не получил.

4

– Значит, ты, братец, запомнил, что через некоторое время за Провом Сергеевичем вышел высокий господин в надвинутой на лоб шапке и с тростью в руке? – Леонид Алексеевич расспрашивал одного из половых – шустрого рыжего парнишку лет шестнадцати, с широкой щелью между передними зубами.

– Так точно, барин. Он был вот такого росту, – половой показал рукой рост господина, – лицо худое и бледное, словно у больного.

– С чего это ты взял?

– Так глаза у него были такие тусклые, как у протухшей рыбы. Да и сидел он тут долго. Я ему принёс и графин с водкой, и закуски, а он даже не притронулся. Так и сидел, рассматривал пришедших.

– Ты не заприметил, он кого-то конкретного высматривал, или так, от любопытства? – Шереметевскому импонировала наблюдательность парнишки.

– Не, кого-то конкретно. У меня глаз намётан на таких.

– На каких – «таких»?

– Такие сперва присматриваются к посетителям, которые с деньгами, да ещё выпимши. А потом на улице ладно если кошель отнимут, а если как Прова Сергеевича?..

– А что с Провом Сергеевичем?

– Как что? Как будто вы не знаете? – парнишка набрался наглости и даже подмигнул петербургскому чиновнику.

– Не знаю. Может, просветишь на этот счёт?

Половой понизил голос, даже приблизил голову к Шереметевскому.

– Вы не слышали, что Пров Сергеевич замёрз на улице?

– Конечно, слышал. А что с его кончиной не так?

Парнишка обернулся, словно кто-то мог подслушать.

– Убили его, вот что.

– Так не украли у него ничего, как мне говорили.

– Ага, не украли, а по голове всё-таки ударили, – ухмыльнулся половой.

– А ты откуда про рану слышал? – удивился Леонид Андреевич и с некоторым недоверием посмотрел на собеседника.

– Я сам видел. Когда Прова Сергеевича в сани грузили, то фонарями освещали, вот я и разглядел.

– А как же полиция?

– А что полиция? Нашему Цацке только с хозяина подношения требовать. А чтоб кого найти, тут смекалка нужна. А у него откуда? – с издёвкой произнёс собеседник, но тут же лицо парнишки помрачнело. – Чего это я? Вы же тоже полицейский?

– Тоже, – подтвердил Шереметевский, – но полицейский полицейскому рознь. Это сродни тому, какого повара твой хозяин наймёт, таким обед и будет.

– А я бы сказал, как телегу подмажешь, так она и поедет. – Парнишка был явно не робкого десятка и высказывался, невзирая на лица. Хотя у каждого иной раз прорывается сквозь молчаливое наблюдение некоторая откровенность.

– И это есть, – поддержал собеседника Шереметевский. Надо же, глазастый половой заметил сразу то, на что не обратили внимания (или попросту сделали вид, что не заметили) ни полицейские чины, ни судебный следователь, ни доктор. Видимо, Пров Сергеевич действительно мог опознать человека, которого он видел над трупом. И это подтверждается предыдущими показаниями – высокий человек в тёмном одеянии и лошадь. – Значит, за купцом вышел господин с больными глазами?

– Ну, не сразу, – сказал рыжий и хмыкнул, – сперва подозвал меня…

– Ты же сразу подлетел?

– Не без этого. Волка ноги кормят, а чем больше обслужишь, тем больше в карман положишь. – Первое правило половых, заработок которых зависел от чаевых, известно было не только полицейским, но и посетителям.

– И сколько тебе оставил господин в тёмном пальто?

– Как обычно.

Леонид Алексеевич тоже хмыкнул. Убийца, ежели это на самом деле был он, знает: половой, через которого проходит множество посетителей, может запомнить того, кто пожалел монету или, напротив, дал много, а потом, если полиция проявит интерес, сможет описать клиента.

– Ладно, братец, ступай, – и Шереметевский протянул парнишке рублёвую монету, – я и так отнял у тебя время.

5

Становой занимал двухэтажный каменный дом напротив сельской церкви. Видимо, постеснялся возводить своё жилище выше тёмных куполов, тем более, как выяснил Гурский, дом приставу достался от брата.

Он встретил гостя в рубахе, поверх которой тянулись широкие полосы подтяжек. Сидел за столом, на котором курился вёдерный самовар. На висках хозяина