Зеркала и отражения - Игорь Владимирович Москвин

Глава 7

1

– Господин Шереметевский, чем порадуете нас, сирых провинциальных полицейских, в этот раз? – в голосе исправника звучала неприкрытая издёвка, на лице появилась глумливая улыбка.

– Пока ничем, – в ответ улыбнулся Леонид Алексеевич. Не устраивать же перепалку из-за едкости, которая была хотя и обидной, но справедливой. Несколько дней прошло пусть в не совсем бесплодных поисках, но результата пока не видно.

– А я-то надеялся, что ещё день-два – и преступник будет у нас за решёткой. А оно вон как.

– Работаем, – скромно произнёс петербургский чиновник.

– А мы тоже не лыком шиты! – вдруг выпалил Гречёв и тут же прикусил язык, сетуя на себя, что сказал не то, что надо. Слишком рано начал хвастать. – Нет-нет, это я так, о других делах.

– Если коротко, Андрей Иванович, – всё-таки ссориться с местными властями последнее дело, Шереметевский об этом всегда помнил, – чиновник для поручений Коцинг сейчас находится в Новгороде, Гурский – в Череповце, каждый из них проверяет и уточняет полученные сведения. Вот, например, Роман Сергеевич отправился дальше по уезду, так что результат не заставит себя ждать. Просто не хотелось бы потревожить нашего убийцу. Заподозрит, что идёт на него охота, – затаится, а возможно, и уедет в соседнюю губернию. Так что работаем, Андрей Иванович, как считаем правильным.

– Похвально, – кивнул исправник. – Простите, что мы не такие расторопные. Да и опыта, как вы понимаете, у нас поменьше вашего. Не всегда можем охватить, так сказать, всю картину в целом.

– Андрей Иванович, я к вам по делу…

– Слушаю, – проявил заинтересованность исправник, в глазах его даже загорелись огоньки.

– Я вам говорил, что под Рождество замёрз после выпитого в трактире Пров Сергеевич…

– Купец Сидоров, как же, помню. Жалко Прова Сергеевича. Посидел бедолага в трактире, чарки не рассчитал, – хотя я не слышал, чтобы он злоупотреблял, – но до дома так и не дошёл. Споткнулся, бедняга, и… нет больше человека.

– Вы правы, Андрей Иванович, но удалось выяснить, что, оказывается, помогли бедолаге отправиться к праотцам.

– Как? – У исправника пропало всякое желание ёрничать и ставить петербургского чиновника на место. – Вы хотите сказать, что мы проглядели убийство?

– Андрей Иванович, – покачал головой Шереметевский, – никто же не пытался связать воедино смерть девиц и безвременную кончину Прова Сергеевича?

– А они тут при чём? – искренне удивился Гречёв.

– Сидоров – свидетель, он нашёл тело четвёртой по счёту покойницы.

– Всё равно не понимаю, – махнул рукой исправник и тяжело опустился на стул.

В голове местного полицейского начальника перемешались все мысли, лишь всплывали какие-то обрывки фраз и видений, словно он смотрел на движущиеся картинки. Господи, об этом же непременно доложат в министерство, а там… Не хотелось дальше думать.

– Как же так? Почему никто не… не… не обратил внимания на сей факт? Почему?

– Андрей Иванович, не всегда кажется очевидным то, что происходит. Я повторюсь, и мы иной раз попадаем в подобные ситуации, – успокоил исправника Шереметевский. – Не всегда становится сразу понятно – преступление это или обычный несчастный случай.

– Но чем купец Сидоров убийце не угодил?

– Вы сказали «убийце» и попали в точку – это тот же самый злодей, что усеял ваш город женскими трупами.

– Я не совсем…

– Андрей Иванович, беда Прова Сергеевича в том, что он оказался на месте преступления не в то время. Он видел убийцу и, вероятнее всего, смог бы его опознать.

– Но ведь, если не ошибаюсь, Сидоров нашёл труп в сентябре или в октябре, а его… только сейчас, ну, месяц назад. Почему так?

– Видимо, убийца прослышал о том, что губернатор собирается прибегнуть к помощи столичных сыскных агентов.

– Сейчас февраль, а Пров Сергеевич замёрз в начале января. Что-то я не пойму… Наш злодей что, провидец?

– Пока я вам ответить не могу, но обязательно постараюсь найти отгадку.

– Леонид Алексеевич, чем вам могу помочь лично я?

2

Игнатий Тимофеевич с виду не походил на управляющего. По неказистой одежде его можно было принять за работника, которого наняли на сезонные работы. Лет под шестьдесят, с крепкими руками, тусклым невзрачным взглядом и подёргивающейся щекой.

– Нет, господа, – заявил он не слишком приятным простуженным голосом, – какие бы у вас дела ни были, откуда бы вы к нам ни прикатили, – посмотрел пристальным взглядом на Турского, – к Ивану Сидоровичу я вас пустить не могу. Не хватало ещё, чтобы он разнервничался. Нет, господа, если у вас есть какие вопросы, задавайте их мне. Постараюсь ответить на все.

– Не здесь же? – Брови станового сошлись на переносице.

– Прошу за мной. – Управляющий повернулся спиной к гостям, которые последовали за ним чередой, словно утята за матерью.

Комната, в которой они оказались, была небольшого размера, квадратная, две на две сажени. Посредине стоял небольшой стол, вокруг него – четыре стула, на столе – самовар с идущим из трубы белёсым дымом берёзовых дров.

– Прошу, господа, садитесь, – теперь голос управляющего звучал приятнее, словно говорил другой человек. – Чаю?

– Не откажусь, – Гурский сел первым.

Игнатий Тимофеевич не стал торопить визитёров. Разлил по чашкам горячий напиток, достал из стоящего в углу шкафа печенье и пирожки, оказавшиеся довольно свежими, видимо, вытащенными из печи с утра.

Пили чай в молчании, только переглядывались – кто же первым начнёт непростой разговор?

Роман Сергеевич с той самой минуты, как сел за стол, знал, что начинать придётся ему. Поэтому, выжидав несколько минут, отставил чашку в сторону.

– Благодарю за угощение, Игнатий Тимофеевич, – и петербургский чиновник положил локти на стол. – Простите за столь бесцеремонное вторжение, но дело, ради которого мы хотели обеспокоить Ивана Сидоровича, не терпит отлагательств. И мы приехали в первую очередь за вашей помощью.

– Чем же я могу помочь сыскной полиции, да притом столичной? – спросил управляющий с некоторой иронией в голосе. Когда ему представили Гурского, Игнатий Тимофеевич и глазом не моргнул, не выказав ни толики удивления. А вопрос свой задал как будто с подковыркой, хотя в глазах его и заблестели искорки понимания. Но свою догадку он не озвучил.

Ждал.

– Игнатий Тимофеевич, дознание, которое я веду, привело именно в эти края и именно в этот дом.

В глазах управляющего заметны были понимание и в то же время ожидание.

Опять пауза.

Откуда-то доносились глухие голоса, но понять, о чём беседуют, было невозможно.

– Моё дознание связано со смертью…

– Кого? – выдохнул Игнатий Тимофеевич, как будто бы ждал такого известия уже давно.

– Если вы об