Зеркала и отражения - Игорь Владимирович Москвин

– Нет ли среди ваших учениц женщин двадцатитридцати лет?

– Нет, если только их матери, – улыбнулась девушка. – Я даю уроки детям.

– Никто не припоминается?

– К сожалению, нет.

5

– Батюшка был крайне удивлён. Покойница лежала словно живая. Когда он дотронулся до неё, то рука показалась ему тёплой. – Сергей Прович посмотрел на Шереметевского. – Он так сказал.

– Вы упомянули человека в чёрном, которого он видел рядом с покойницей. Что-нибудь говорил о нём?

– Я не прислушивался. Хотя постойте, – хозяин сощурил глаза и наморщил лоб, – он говорил, что мужчина был высокого росту, без растительности на лице. Батюшке показалось, что незнакомец силён, несмотря на худосочность.

– О каких-либо приметах Пров Сергеевич не упоминал?

– Не помню. Если бы знать, а так… – он махнул рукой.

– Может быть, кому-то ещё он рассказывал об этом случае?

– Да многим. Батюшка словоохотлив был.

– Благодарю, Сергей Прович, за потраченное время.

– Вы полагаете, что батюшка стал свидетелем и поэтому его отправили к праотцам?

– Да, я так полагаю. Тем более вы упомянули, что он никогда бы не направил свои стопы в трактир без особой надобности. Мне жаль, что местные полицейские власти не увидели в данном происшествии ничего подозрительного и не связали его с тем, что именно Пров Сергеевич обнаружил тело четвёртой жертвы.

– Четвёртой? – изумился хозяин. – Неужели в нашем городе появился такой же умалишённый, как в Лондоне?

– Вполне возможно. Но, Сергей Прович, уповаю на ваше молчание. Мне не хотелось бы, чтобы злодей, кто бы он ни был, затаился или уехал из города. Тогда, сами понимаете, нам его не найти.

– Понимаю.

От Сергея Провича Шереметевский направился в трактир, что был в двух шагах.

Хозяин трактира, улыбчивый мужчина (надо же радоваться всякому гостю, если тот оставляет свои кровные в заведении), стоял у стойки и вытирал руки полотенцем. Хотя лёгкие складки на лбу свидетельствовали о том, что он пребывал в некоторой задумчивости, нижняя часть лица сохраняла приветливое выражение.

Однако поначалу разговор не заладился.

– Господин хороший, – в ответ на просьбу Шереметевского произнёс хозяин, – простите за некоторую грубость, но отвечать на ваши вопросы у меня нет нужды, будь вы хоть сам непальский король.

– Любезный, – усмехнулся Шереметевский, – к счастью или, возможно, к сожалению, непальский престол мне не грозит, но вот ответить ты мне ответишь. Я не буду здесь размахивать бумагой, полученной от министра внутренних дел господина Дурново и дающей мне определённые права, о которых я тоже умолчу. Но возьму тебя, братец, за одно место…

– Ваше превосходительство, что ж вы сразу не сказали?

– Не обязан я представляться, а ты по роду своей деятельности должен видеть издалека, кто открывает дверь в твой трактир. – Шереметевский сам был не рад своим словам, но проучить зарвавшегося хозяина было необходимо – иначе он совсем перестанет уважать власти, раз кому-то «даёт на лапу».

– И, во-первых, не превосходительство, а господин Шереметевский, а во-вторых, где мы можем побеседовать с глазу на глаз?

– Пожалте, – голос у хозяина изменился и стал шелковистым, – за мной.

Трактирщик провёл гостя на свою половину, где проживал с семьей.

– Простите, ваше… господин Шереметевский, я же не со зла. Сегодня такой уж день бестолковый. Сперва мне не привезли…

– Знаешь, братец, твои трудности касаются только тебя. Меня же интересуют события, происшедшие в ночь под Рождество.

– Это когда Пров Сергеич Богу душу отдал? – трактирщик осенил себя крестным знамением.

– Именно. Этот вечер меня больше всего занимает.

– Ваше… господин Шереметевский, так это когда было. Я ж тот вечер помню из-за смерти нашего купца, а более…

– Вот и посмотрим, что ты запомнил. В тот вечер в котором часу пришёл к тебе Пров Сергеевич?

– Ваше… господин Шереметевский, я, конечно, извиняюсь, но времени назвать не могу. Я же за посетителями догляд не имею. Это потом я в залу вышел, а там Пров Сергеевич. Так я половому чуть космы не выдрал за то, что не доложил мне.

– Помнишь же, а говоришь – «забыл». Стало быть, ты к нему подошёл. И о чём беседовали?

– Да так, о том о сём, – лоб трактирщика разгладился. – Как здоровье у него и домочадцев, как дела идут… Потом я предложил принести лучшего коньяку, который я для дорогих гостей держу. Но Пров Сергеевич отказался, сказал, что ждёт кого-то.

– Сказал, кого?

– Нет, – качнул головой хозяин. – Я в тот вечер поглядывал за Провом Сергеевичем, но к нему так никто и не подсел.

– Это ты точно видел сам? Ты ж, наверное, не всё время в зале находился, отлучался, видимо, по делам?

– Истинно так, отлучался. Надо было на кухне повару выговор учинить, потом половые – вроде работали, но слишком уж медленно между столами сновали. Дел каждый день полно, вот и приходится крутиться.

– Хорошо. Значит, когда ты выходил, Пров Сергеевич оставался в одиночестве?

– Совершенно, верно. Я своим хлопцам наказал, чтобы по одному взгляду Прова Сергеевича бросали всё и бежали стремглав к нашему дорогому гостю.

– Никого рядом с ним не видел?

– Нет.

– А хлопцы твои?

– Вроде бы тоже.

– «Вроде»?

– Никого не видели, иначе бы мне доложили.

– Пров Сергеевич при тебе ушёл?

– Да, я его до двери проводил.

– Он пьян был?

– Нет, рюмку только пригубил и есть ничего не стал, покопался в тарелке, и всё.

– Долго он сидел в трактире?

– Ну, точно не знаю, но часа два.

– За ним кто-то выходил?

Трактирщик пожал плечами.

– Не видел я никого.

– В тот вечер в заведении был высокий мужчина в чёрном пальто?

– Да почём я знаю? Ко мне столько народу ходит, что я только постоянных узнаю, а тех, кто раз-другой зайдёт, я не упомню.

Глава 6

1

Некоторое время молчали. Екатерина задумчиво смотрела в чашку, словно в ней искала ответы на поставленные вопросы, либо вспоминала, кто мог воспользоваться её именем и фамилией. Но никого не то, что припомнить не могла, даже и заподозрить не приходило в голову.

Яков Яковлевич украдкой посматривал то на мать, то на дочь. И подозрение рассеивалось. Не могла Екатерина быть пособницей убийцы. Хотя… вот это-то «хотя» Коцинг гнал прочь. Если подозревать всех, то можно превратиться в циника, который видит мир только в чёрных красках и ощущает петлёй на шее.

– Значит, вы не можете предположить, кто мог воспользоваться вашей фамилией?

– Не могу, – покачала головой девушка, – никого заподозрить не могу. Единственное объяснение – простая случайность. Кто-то назвал первую фамилию, пришедшую в голову.

– Екатерина Семёновна, я бы с вами согласился, но вот вы назовите сейчас любую