Любовь и ярость - Мартин Сутер

– А вдруг они наконец найдут что-нибудь против этой поганой трясучки? Они ведь ищут и к чему-то уже подошли. Тогда бы я снова смог стрелять. И по целям тоже. Ведь тогда мне опять понадобится Sako.

Ной помедлил. Потом сказал:

– Тогда я тебе, разумеется, немедленно её верну.

4

Пластиковый чемоданчик с оружием поместился в универсальной сумке-рюкзаке, которую Ной использовал, когда закупал себе планки для подрамников. Во время почти часовой обратной поездки на поезде он держал сумку, зажав её между колен.

Реакция отца на его просьбу об оружии растрогала его. Сперва он думал, что отец хочет покапризничать или это был его способ наказать сына за то, что тот так редко его навещал. Но тут было другое.

В его отце, про которого он думал, что тот давно сдался, всё ещё жила искра надежды. Сколько Ной себя помнил, отец ещё никогда не ввергал его в такую печаль, как этим признанием.

Он, значит, верил или по крайней мере не исключал, что ещё сможет вернуться к прежней жизни.

Поезд был наполнен горожанами, которые возвращались домой с работы, и жителями пригорода, которые ехали в город развлечься. И он сидел тут, среди этих безобидных людей – с самым точным в мире орудием убийства.

Многие армии мира закупают для своих снайперов Sako TRG у финских оружейников, в том числе и армия Швейцарии. Там эта винтовка называется SSGW 04. Весит не больше пяти кило, и пули отклоняются от цели на расстоянии в сто метров меньше, чем на три сантиметра.

Рольф когда-то купил эту снайперскую винтовку, не посоветовавшись с женой. И заплатил за неё пять тысяч франков, сняв их со счёта, на котором они копили на отпуск. Потому что «редкий случай подвернулся», как он объяснил потом, когда она раскрыла трату.

Этот безошибочный инструмент убийства стал для матери Ноя не причиной – причина-то у неё была уже давно, – а поводом для того, чтобы оставить мужа. И хотя нехватка пяти тысяч не делала их отпуск невозможным, но тот отель, на который они рассчитывали, становился уже недоступным.

Расставание произошло быстро и казалось как будто подготовленным заранее. Мужчина, с которым она съехалась вскоре после этого, не был новым в кругу её любовников, как вскоре выяснилось.

Его отец после этого начал пить, причём так много, что это едва не стоило ему работы. Ему пришлось даже пролечиться, а потом то и дело бороться с рецидивами. В таких фазах Ной время от времени получал от отца дикие звонки, в основном поздно вечером или среди ночи. Он отвечал на эти звонки всё реже.

Поезд дошёл до конечной станции, и Ной продолжал сидеть до тех пор, пока вагон не опустел, тогда и он поднялся. Однако не успел он дойти до двери, как внутрь уже стали подниматься первые нетерпеливо ожидавшие пассажиры обратного рейса, и ему пришлось протискиваться на выход со своей громоздкой универсальной сумкой.

Он шёл сквозь толпу пассажиров, стремящихся во все стороны или выжидающих подле своего багажа, и ему казалось, что многие из них с любопытством или удивлением таращились на его удлинённую сумку, как будто догадывались, что в ней было скрыто.

На выходе с вокзала он позволил себе взять такси. Он не хотел больше никому бросаться в глаза в общественном транспорте.

У квартиры Камиллы, как он её теперь называл, он вышел. Срок аренды ещё не истёк, Камилла по-прежнему позволяла ему в ней жить, а о том, что она оплачивает эту квартиру, вероятно, из денег другого, он старался не думать. Ведь Ной бывал здесь очень редко. Слишком много воспоминаний.

Он жил теперь, по существу, в мастерской. В квартире он хотел лишь разместить оружие. В мастерской он не мог его хранить: из-за Кати, которая входила без стука, да и к запертой двери не питала никакого уважения.

В полупустой квартире его подстерегал запах Камиллы. Как будто она находилась здесь – или только что ушла. Та половина двуспальной кровати, которую она оставила ему и в которой он давно уже больше не спал, выглядела так, будто кто-то недавно лежал на ней поверх покрывала.

Ной принюхался. Камилла!

Он пошёл в гостиную, ища её следы. Здесь аромат её духов смешался с запахом сигарет. Но пепельница была пуста. Он прошёл в кухню и заглянул в мусорное ведро. Новый пакет, который он вставил в ведро при последнем своём посещении, был по-прежнему пуст.

Прежде чем покинуть кухню, он заглянул в раковину. Она не была сухой, какой должна была оставаться после такого долгого его отсутствия. Она была мокрой.

И вокруг сливного отверстия собрались следы пепла.

5

Сквозь голую крону больного ясеня просачивался солнечный свет. Ной поднял голову. Стальное небо осеннего утра виднелось в просветах деревьев. Ночью над городом и лесом прошла гроза. Палая листва на почве звериной тропы, по которой он добрался сюда, была скользкой, и рукава его серого худи отсырели от кустов, которые он задевал на своём пути.

Ною было зябко. В лесной тени царила прохлада и дул ветерок. Как и каждый день в это время, Ной разведывал пути утренней пробежки Петера Цаугга. Тот выбегал в будни в одно и то же время, но была одна проблема: он варьировал пути. До сих пор это были два разных маршрута. Они тянулись неподалёку один от другого и различались только длиной и трудностью.

Для каждого из маршрутов Ной уже подыскал идеальное место для выстрела. Одно было удобнее, другое похуже, но оба приемлемы. Оба на удалении в сто метров от тропы, оба на коротких подъёмах, где Цаугг немного замедлялся, давая чуть больше времени, чтобы прицелиться. И оба давали ему укрытие – за пнём, за веткой или поленницей, на которые он мог опереть оружие.

До сих пор Ной не смог определить никакой закономерности в выборе маршрута. Он, кажется, не зависел ни от времени старта – время было приблизительно одно и то же с разницей в несколько минут, – ни от погоды. Вероятность того, что Цаугг принимал решение по настроению – а оно, по словам Бетти, было непредсказуемо, – казалась ему всё больше.

Это означало, что он просто должен был устроить засаду на одном из двух мест и ждать, что случай в этот день сыграет ему на руку. Конечно, это не идеально, поскольку длина TRG-42 была метр двадцать