Любовь и ярость - Мартин Сутер

Штайнер засмеялся:

– Ты удивишься. Немного дополнительных усилий делают порой чудеса.

После очередного момента молчания Штайнер насмешливо спросил:

– У тебя что, язык отнялся? Да порадуйся же. Завтра после закрытия галереи состоится передача работы. С бокалом и небольшой закуской. Смотри, чтобы приблизительно в половине седьмого ты был тут с работами. Ну, до завтра. И обрадуйся же хоть немножко, чёрт возьми.

Штайнер уже собирался закончить разговор, однако Ной успел спросить:

– Кто? Кто её купил?

– А это самое лучшее во всей этой истории. Не какой-нибудь заурядный коллекционер. Сам Цаугг!

Ной побледнел.

– Всё в порядке? – спросила Кати, когда он снова сунул смартфон в карман.

– Нет.

– Это звучит так, будто он продал триптих.

Ной кивнул.

– Но это же здорово. Он же был самый дорогой. Вот всегда, когда человеку хуже всего, с ним и происходят чудеса.

– Точно. – Он долго таращился на носки своих ботинок, а потом объяснил: – Вот только дело в том, что он уже продан.

Ной рассказал ей о сделке с Бетти.

– А передача Цауггу должна состояться уже завтра. С закуской и выпивкой. Что мне теперь делать?

Кати долго думала, то и дело отрицательно мотая головой, будто отметала варианты.

Наконец перестала и сказала:

– Ты же написал сотни этих Камилл. Наверняка найдётся и пара похожих. Понимаешь, что я имею в виду? Они же не заметят.

– Ты думаешь?

– Ты наверняка помнишь технику, позы и краски.

– Быстрая акриловая обнажёнка, средняя на фоне красной стены.

– Ну вот видишь.

11

Метрах в двадцати от его места вдруг возникла на маленькой прогалине косуля. К ней примкнули два косулёнка с уже почти выцветшими пятнами. Трое лесных животных на мгновение замерли в свете осеннего утра, как будто услышав какой-то шорох.

Как по команде они снялись из этого оцепенения и исчезли в кустарнике.

Стояло раннее утро. До появления Цаугга было ещё далеко. Ной почти не спал в эту ночь. Звонок Макса Штайнера вверг его в состояние шока, он чувствовал себя как оглушённый и больше не мог произвести ни одной ясной мысли. Словно под действием чего-то ужасного, которое остаётся и тогда, когда на мгновение забываешь его причину.

Среди ночи туман мыслей всё-таки рассеялся, и Ной начал размышлять. Чем дольше он думал над этой несчастливой случайностью, тем больше приходил к убеждению, что случайностью оно не могло быть. То, как Бетти описывала Цаугга, прямо указывало на злой умысел.

В три часа ночи он заснул. Чтобы в четыре снова проснуться с одной-единственной фразой в голове: «Двоих одним ударом».

Только когда он сидел, понурившись, на краю своего дивана-кровати, ему стало ясно, что это означало.

Он встал, надел, не раздумывая, свою лесную одежду, сел на велосипед и в утренних сумерках покатил к бывшей их общей квартире.

Он предпочитал избегать этой квартиры: когда он входил сюда, Камилла и жизнь с ней становились настолько ощутимы, что он едва выдерживал это. Ему чудился её аромат, её бормотание под нос и даже мерещилась чуть ли не её тень в дверном проёме.

На сей раз всё это было настолько сильно, что последний след сомнений в его намерениях улетучился.

Он взял из встроенного шкафа рюкзак с оружием и пустился в путь.

Он не раздумывал, к какой из приготовленных засад ему двинуться, он просто последовал инстинкту. И тот привёл его сюда, к поленнице, к лучшему из трёх его укрытий с видом на короткий подъём дорожки.

Старик, которого Ной уже не раз тут видел, спускался вниз по склону. Он, должно быть, пустился в дорогу ещё раньше Ноя и был уже на обратном пути. Как обычно, он был с палкой, но, кажется, не использовал её. Может, она служила ему для защиты. Он шёл быстро, не торопливо, но целеустремлённо. И держался прямо, а не в наклон, как старые мужчины.

Начал накрапывать дождь. Сперва был слышен лишь мягкой шорох листьев над ним, потом кора древесных обломков, что валялись на полянке, начала влажно блестеть. Там, где только что стояли косули. Сперва до него доходили лишь одиночные капли, которые собирались на листве крон, пока не наберут достаточной тяжести, чтобы упасть на землю.

Было уже больше восьми часов, время, в которое Цаугг бежал по этому отрезку пути, если выбирал именно этот маршрут.

Ной уже один раз прицеливался, когда заметил движение внизу на дорожке. Но то оказались лишь два человека на горных велосипедах.

Ной старался не думать о том, что замыслил. Он пытался оставаться в полусонном состоянии, которое и вело его сюда с момента его пробуждения.

Молодая бегунья показалась в поле его зрения. Она запыхалась и на коротком участке подъёма перешла на шаг.

Ною впервые пришлось отгонять от себя мысль, что Цаугг мог сегодня выбрать другой маршрут. Он снова утвердил в себе состояние абсолютной уверенности, что следующим здесь покажется Цаугг.

Именно так и получилось.

Показался Цаугг в своём прилегающем жёлтом.

Ной прицелился.

Цаугг показался в монокуляре прицела.

Немного замедлился.

Ной положил указательный палец на спусковой крючок и уже медленно смыкал кулак, как вокруг лимона, который хочешь выжать.

– Су-у-узи!

Ной едва успел бросить ружьё рядом с поленницей перед тем, как маленькая собачка на длинном поводке вытянула за собой в поле зрения свою хозяйку.

12

Камилла, вообще-то, не особенно была привержена порядку, но по сравнению с Лиз казалась прямо-таки педантичной. Её подруги не было на месте, и Камилла воспользовалась её отсутствием, чтобы немного прибраться в деловых помещениях «Young & Beautiful».

Дважды в неделю сюда приходила одна португалка из «Института чистоты», но только помыть полы. Навести же порядок мог лишь тот, кто имел представление, куда девать всё то, что было здесь свалено в кучу. И это была точно не Лиз.

Камилла приступила к своей акции в их совместном офисе. Тут было просторно и главенствовали два письменных стола, сдвинутые вместе лоб в лоб.

Свой стол Камилла уже привела в порядок. Это было не трудно. Маленькие стопочки бумаг исчезали быстро.

Теперь она приступила к письменному столу Лиз. Он был скрыт под несколькими напластованиями бумаг, тканей, фотографий, журналов, конвертов, чашек, бокалов и остатков еды.

Работу Камиллы сопровождала музыка, её любимый плейлист. Как раз звучала «Bohemian Rhapsody» группы Queen. На полу перед ней стояли два пакета: один для мусора, другой для старых бумаг. За эти две категории она и принялась в первую очередь.

Дела у «Young & Beautiful» шли неважно, насколько она могла судить. Но она пока ещё не