Вернуть отправителю - Виктор Доминик Венцель

«Может ли корабль внутри, быть больше, чем снаружи? — думал он, медленно пробираясь через мотки канатов и веревок, брошенных прямо под ноги, — Интересно, на сколько палуб лайнер уходит вниз? На семь? Восемь? Девять? Что будет, если спуститься вниз? Правда ли, что еще остались живые люди на судне, кроме нас? А что если это мы с Юлиусом убили всех, а теперь просто забыли об этом? Кто может это опровергнуть, а кто подтвердить?»

Он хотел поговорить с Юлиусом на эту тему, но бывший доктор, казалось, и вовсе не обращал на его слова внимания. Во всяком случае до того момента, пока нога Клеменса не наступила на что-то мягкое, липкое, податливое.

За поворотом они натолкнулись на первый труп. Заляпанная морская форма выдавала члена экипажа. Несчастному проломили голову, превратив лицо в безобразную гротескную маску. Вытекшее глазное яблоко смотрелось глупо и неуместно, отчего Клеменс не смог побороть нервный смех. Он перешагнул труп и шагнул дальше, только для того, чтобы встретиться с новым мертвецом — этому парню досталось больше. Разорванное надвое тело, комично связанное пуповиной кишок было растянуто на добрый десяток метров. Кто, или что, могло обладать такой силой, чтобы устроить такое, не хотелось даже думать.

Клеменс услышал, как за спиной ахнул Юлиус, но даже не повернул головы. Все его естество стремилось вперед, туда, где с бокового борта уходят прочные железные крепления с подведенными тросами. Он поскользнулся на луже крови, чуть не упал, выровнялся и замер, свесившись через заграждения.

Спасательные шлюпки исчезли. Может быть, кому-то из пленников плавучей усыпальницы повезло больше, чем остальным и они сообразили добраться до них раньше. А может быть, их отсоединили по приказанию Капитана, когда стало ясно, что ситуация вышла из-под контроля. А может быть, их никогда и не было, и все, что видел Клеменс, оказалось просто голодным бредом.

Вместо них, медленно и лениво, покачиваясь в такт порывам ветра, висели два трупа, вздернутые на видавшей виды веревке. Посиневшие лица были отчетливо видны даже с такого расстояния. Еще немного, и Клеменс смог бы различить черты каждого, а может быть, даже прочесть имена, написанные на бейджиках рабочей формы.

Казалось, мертвецы улыбаются, наблюдая за двумя неудачниками из-за полуприкрытых век. Клеменс вздрогнул, хрипло закашлялся и улыбнулся им, ощущая, как лопаются до крови пересохшие губы.

— Невозможно! Невозможно! — бормотал Юлиус, застыв за его спиной, — Невозможно! Невозможно!

Клеменс поборол желание перегнуться через борт чуть сильнее. Он отступил назад, бессильно опустился возле верхней половины гниющего трупа, прямо на сырые доски, осторожно откинулся на спину и устало закрыл глаза.

12

— Дурной сон?

— Что-то вроде того. Не могу вспомнить толком. Кажется, было море. А может, река. Только обрывки.

— Ты все еще записываешь дни? Отмечаешь в календаре, сколько времени мы провели тут?

— Уже нет. Бросил неделю назад. Какой смысл?

— Может, наши ребята еще вернутся… Или придет помощь.

— Ты сам-то веришь в это? Кому мы нужны, посреди Гренландии?

Юлиус не ответил, укутался в одеяло, мрачно посмотрел в угол отсека, куда едва доставал блеклый желтый свет фонаря.

— Хочется верить, Клеми. Ты же понимаешь, что долго на двух десятках банок консервов мы не протянем. Да и топлива на дне.

— Я попытаюсь выйти на связь, — проговорил Клеменс успокаивающе, скорее пытаясь убедить в этом самого себя, — Кто знает, может быть получится.

Слова его были откровенной ложью, и сам он об этом прекрасно знал. Прошло уже два месяца с тех самых пор, когда лаборатория внутренних исследований MeridianBlock потеряла связь с большой землей. Конечно, во всем виновата та снежная буря в девять баллов по шкале Бофорта, чуть не завалившая их центр связи. По предварительным отчетам, эта была одна из сильнейших бурь за последние двадцать лет, когда ветер достигал двадцати пяти метров в секунду, или восьмидесяти восьми километров в час. Метель не останавливалась целую неделю, прежде чем дала слабину и начала отступать. Она унесла жизни пятерых сотрудников станции, повредила технику, а так же лишила доступа к хранилищу продуктов и инструментов. Без должного снаряжения было нечего и думать добраться до складов своими силами — семеро ребят попробовали сунуться, но трое так и не вернулись, а Юлиус получил обморожение. Да еще такое, с которым в полевом госпитале не справиться: омертвение мягких тканей привело к повреждению суставов и костей. С тех пор он прикован к постели, а держится только благодаря лошадиным дозам лекарств и анестетиков. Именно это не позволило ему уйти в последний поход — остались только он и Клеменс. Юлиус, штатный медик, лучше него знал собственный исход, но все еще старался держаться бодро. Остальные ушли за помощью несколько дней-недель назад, да так и исчезли. Впрочем, сейчас Клеменс об этом вспоминать не хотел.

В спальном отсеке всегда царил холод: система отопления давно вышла из строя, и греться приходилось по-старинке, разводя костер. Буря повредила пять генераторов из шести, и отняла запасы топлива, так что расточительность в отношении электроэнергии и конвекторов была бы непростительной роскошью. Светом пользовались редко, только для того, чтобы включить систему вентиляции, да попытаться выйти на связь с большой Землей. Называли эти моменты с ностальгией и трепетом — письма домой, но в последнее время забыли даже про них. Буря сломала антенны, похоронив исследовательскую базу под многометровым слоем снежного одеяла, а спутниковая связь упорно не приносила плодов.

Клеменс знал, что рано или поздно за ними вышлют спасательную экспедицию, как обещал когда-то по рации Руководитель, но будет это не раньше того времени, когда буря утихнет, и можно будет начать поиски. Тогда рация еще худо-бедно работала, именно тогда они получили распоряжение, добраться до зоны эвакуации. И большинство ушло в ночь. Впрочем, сейчас, погода не даст им и такого шанса — то ослабевая, то снова усиливаясь, буря продолжает осаждать их маленькую забытую миром крепость. Если он когда-то и верил, что сможет вернуться домой, в Глекнер, к жене и сыну, то теперь отказался от этой затеи. Вместо дома его ожидала только глубокая снежная могила в преддверии Нового Года.