Смерть в бриллиантах - Си Джей Беннет

моей миссис Грегсон… то есть вашей миссис Грегсон… у нее мальчик, а не девочка, не так ли? Так она говорила в первоначальных показаниях. Вряд ли мать перепутает пол ребенка! – Лицо Дарбишира расплылось в жизнерадостной улыбке.

– А-а. – Мистер Грегсон на мгновение смутился, но складка у него между бровей быстро разгладилась. – Они, наверное, имели в виду, что она гуляла с дочкой сестры. Они тоже гостят у моих тестя и тещи. Линда, моя жена, помогает им, когда может. Возможно, она взяла на прогулку обоих детей.

Дарбишир кивнул:

– Конечно. Логично. Спасибо.

– Не за что, – сказал мистер Грегсон с улыбкой… облегчения?

– Кстати, можно войти? – спросил Дарбишир. – Не хотелось бы перебудить всю улицу.

– Нет. – Ответ прозвучал резко. – Просто я… работаю. Я фотограф. Процесс требует деликатности. Нельзя нарушать. Простите.

Фотограф. Хм. Дарбишир не особо разбирался в фотографии, но, возможно, это объясняло стойкий неприятный запах, исходивший откуда-то из глубины дома.

– Ну что ж, – непринужденно сказал он. – Придется остаться здесь. Интересно, что скажут соседи. Ха!

Мистер Грегсон был непреклонен:

– Сожалею, больше ничем не могу помочь.

Дарбишир покачал головой:

– Что вы! Уверен, можете. Когда миссис Грегсон перезвонила, я задал ей несколько вопросов о ребенке. Я спросил, не было ли у нее в ту ночь колик – как я сказал, я перепутал – и ваша жена ответила, что она мучилась неделями, но ей становилось лучше. Ей, понимаете. Девочке. Не мальчику, как записал мой сержант в первый раз, когда говорил с вами обоими. Мальчику по имени Фрэнсис. Верно?

– Простите, что? А, да – Фрэнсис. С таким именем легко перепутать.

– Только не “он” и “она”. – Дарбишир все еще улыбался, но его взгляд стал жестче.

– Понимаю, о чем вы. Не знаю, о чем думала жена.

– Вот и я тоже, мистер Грегсон. Мы с коллегами опросили жителей по всей улице и несколько раз упоминали о молодой женщине с ребенком, страдающим коликами. И знаете что? Никто не видел здесь младенца. Ни одна живая душа.

– Мы живем тихо. У жены проблемы со здоровьем.

– И не слышал. Как можно не слышать ребенка, который всю ночь плачет из-за колик?

– Он не плачет, если мы его укачиваем.

– Так он теперь “он”?

– Он всегда был “он”! Моя жена запуталась! Она вас не поняла. Она плохо спит.

– Я так и подумал, – сказал Дарбишир. Затем в его голосе внезапно прорезался металл. – Насчет ребенка. В архиве за последние два года нет записи о рождении Фрэнсиса Грегсона или, если уж на то пошло, Фрэнсис Грегсон – я искал оба варианта. Либо ваша жена в серьезной опасности, либо ее тоже никогда не существовало. Первое или второе, мистер Грегсон?

– Послушайте. – Лицо мистера Грегсона скривилось, он сгорбился, будто на него что-то давило. – Все, что она сказала, правда, я клянусь. О том, что произошло напротив. Я почти всю ночь не спал и тоже это видел. Мы не знаем, кто это сделал, и у нас нет причин вас обманывать. Мы просто хотели исполнить свой долг. Да, она напугана. Боится за свою жизнь. Вы ее в чем-то обвиняете?

Дарбишир остался непоколебим:

– Учитывая, как мало полезного она нам сообщила, скорее да. Я полагаю, она до сегодняшней минуты напрасно тратила время полиции. Передайте ей, что утром я хотел бы видеть ее в участке. И вас тоже, сэр. Если не явитесь, будут последствия. Спокойной ночи, мистер Грегсон. Приятных снов.

Он перешел на другую сторону улицы, где жил его второй неуловимый свидетель.

Дом номер 42, стоящий через один от дома 44 (нумерация домов здесь шла подряд, а не по четной и нечетной сторонам улицы), был лондонской резиденцией Уильяма Пиндера, государственного служащего. Мистер Пиндер – который определенно существовал, что подтвердило Военное министерство, – пару раз разговаривал с полицией и утверждал, что в ту ночь был дома один, принял снотворное, ничего не видел и не слышал. Дарбишир хотел задать мистеру Пиндеру несколько дополнительных вопросов, но до сих пор так и не мог его застать.

Инспектор постучал без особой надежды, но, к его удивлению, дверь через минуту приоткрылась.

– Да? – требовательно спросил женский голос через узкую щель. Аристократический выговор слышался даже в одном этом слове. Дарбишир вспомнил, что по телефону произношение миссис Грегсон показалось ему более изысканным, чем у ее мужа. Стоило ли делать из этого далеко идущие выводы? Или он просто упражняется в снобизме?

– Полиция, мэм, – объяснил Дарбишир. – Не могли бы вы?..

Женщина открыла дверь примерно на фут, она была в халате и тапочках, в бигуди под розовой сеточкой и с пледом на плечах.

– Я могу вам помочь?

– Вы, случаем, не миссис Пиндер?

– Марион Пиндер, верно.

– Я детектив-инспектор Дарбишир, уголовный розыск. Простите за беспокойство. Ваш супруг дома?

Она нахмурилась:

– Нет. Он, э-э… нет. Он за городом.

– Не в Шропшире, случаем?

Она уставилась на него:

– В Суррее. Он гостит у своих родителей. А что такое?

Она заметила на лице Дарбишира выражение недоверия. Но совпадения случаются. Инспектор напомнил себе о презумпции невиновности.

– Простите, что спрашиваю, но почему он не с вами? Я имею в виду, вы с детьми, насколько нам известно, живете в Рейгейте. Мистер Пиндер приезжает сюда в будни, чтобы быть ближе к работе, так?

Миссис Пиндер нахмурилась и плотнее закуталась в плед. Она не собиралась приглашать его внутрь. Дарбишир по натуре был человеком дружелюбным, и ему не очень нравилось в ходе расследования давить на людей. Но делать это он умел.

– Да, обычно Билл остается здесь, – согласилась она. – С воскресенья по четверг. Но он нездоров. Я просто разбираю кое-какие вещи.

– Какая-то инфекция?

– Нет! Ничего подобного. Мы просто… – Ее лицо окаменело. – Если хотите знать… Нам нужно пожить отдельно. Нужно было. Я думаю… – Женщина не договорила. Она выглядела потерянной и печальной. Дарбишир понимал, что ей нужно крепкое плечо, чтобы выплакаться. Но это будет не его плечо.

– Можете попросить его связаться со мной? Один из ваших соседей утверждает, что ночью слышал выстрел…

– Выстрел? – Она чуть не подпрыгнула от испуга.

– Да, и если стреляли не в доме сорок четыре – чему у нас нет доказательств, – то в вашем доме. Если вообще стреляли. Дом посередине пустует.

– Знаю. Но у нас никто не стрелял. У нас даже ружья нет. Мой муж крепко спал, как я и говорила. У него в последнее время проблемы со сном, и он принял снотворное. Я знаю это, потому что наутро, когда мы разговаривали, он был очень вялым. Он бы и парад