Ночь у вдовы-пересмешницы - Джон Диксон Карр

И он не дозвонился. Расхаживая по номеру, Мерривейл время от времени резко разворачивался на каблуках, чтобы взглянуть на телефонный аппарат, что стоял между двух окон. «Лорд Родни», со своим вытянутым, оштукатуренным в желтый цвет фасадом, мог похвастаться тем, что отвечает самым последним веяниям отельного бизнеса: в каждом номере имелся телефон и даже холодная и горячая вода. Однако коммутатор в лице кокетливой барышни, которая поклялась, что перезвонит незамедлительно, помалкивал.

И вот когда Г. М. уже готов был предаться отчаянию, телефон наконец зазвонил.

Хозяйка отеля, миссис Конклин, дама дородная и участливая, как раз спешила наверх, чтобы в очередной раз выразить сочувствие своему постояльцу. У приоткрытой двери до нее донеслись звуки начавшейся секунд за двадцать до этого беседы Г. М. с министром внутренних дел.

– Разумеется, сегодня эта история на первых полосах лондонских газет. Сами посмотрите! Вчера вечером я обзвонил все новостные агентства.

– ?..

– Потому что я стою за справедливость, Боко, и не выношу, когда полиция совершает промашки такого рода. Вы знаете, что произойдет завтра? Не обманывайте себя. Общественность не любит анонимок. Она их терпеть не может. В парламенте возникнет столько вопросов, что на вас заполыхают штаны! Если, конечно, вы не продемонстрируете, что владеете ситуацией. Я знавал одного министра внутренних дел, который вылетел со своей должности, как пробка из бутылки, по той же причине.

– ?..

– Я скажу, как поступить. Звоните прямо начальнику местной полиции – вам виднее, кто он, – и поговорите с ним так, чтобы штаны заполыхали на нем.

– ?..

– Да будь он хоть фельдмаршалом, гори оно все огнем! – гремел Г. М., хватая телефон. – Задайте ему такого жару, чтобы он неделю сидеть не мог! И чтобы задал такого же жару всем до единого подчиненным – вплоть до инспектора по фамилии Гарлик… Да-да, с буквой «к» на конце. Записали? Пусть этот инспектор Гарлик явится ко мне в отель ровно в девять утра в понедельник. Спасибо, Боко. Счастливо.

Миссис Вётью Конклин, владелица «Лорда Родни», обладала году этак в 1905-м дивной, прямо-таки эдвардианской фигурой и шапкой волос цвета медного чайника. Она сохранила и то и другое вдобавок к неиссякаемому чувству юмора. Находясь под сильным впечатлением от услышанного разговора, она ждала, прижав одну руку к своей пышной груди, пока постоялец яростно пререкался с коммутатором, требуя, чтобы его соединили еще с одним абонентом.

Этим абонентом был старший инспектор Мастерс, который в тот момент развлекал карточными фокусами своих младших детей в саду позади своего нового дома в Пекхэме.

– Привет, змей, – ласково начал разговор Г. М. – Как вы?

– ?..

– О, я в дыре под названием Стоук-Друид – это к юго-западу от Лондона. Послушайте, Мастерс. Мне требуется от вас одна услуга.

– !..

– Не выпрыгивайте из штанов, дружище. Знаю, что у вас в городе дела поважнее, и я не пытаюсь вас сюда выманить, а просто прошу кое-что поручить какому-нибудь смышленому малому… Ему нужно заглянуть в фирму «Формоза» – ту, что занимается пишущими машинками. Она есть в телефонном справочнике. Необходимо узнать, когда они прекратили выпуск модели «Джуэл № 3», в которой какой-то умник заменил запятую на восклицательный знак. Пусть выяснит, остались ли у них бухгалтерские книги, и если да, то кто заказывал такие машинки из Сомерсета и окрестностей. Знаю, что это практически невозможно, но постарайтесь. И еще: наведите справки о лейтенанте ВВС по имени Дарвин Лэйси и о его супруге. Л-Э-Й-С-И. Ага! Любопытство взыграло, как я погляжу? Прошу прощения, Мастерс, но я ужасно спешу – опаздываю в церковь.

– ??!

– Именно это я и сказал, – сурово отчеканил Г. М. – Ну пока.

Бросив трубку, он с хмурым видом развернулся в кресле. Заметив миссис Конклин, грудь которой вздымалась, а в глазах стоял немой вопрос, он взметнул в ее сторону обвиняющий перст.

– Где мой белый костюм? – произнес он, с презрением оглядывая свое строгое темное одеяние. – Украли?

– Ну что вы! – заворковала миссис Конклин, подплывая к нему с игривой улыбкой, которая свидетельствовала о том, что ее лучшие дни еще отнюдь не миновали. – Костюм был весь выпачкан: это все бег наперегонки с детьми и собаками. И сколько раз вы в нем присаживались на землю! Я его сама отчищу и отпарю… Так что не ропщите, голубчик! Давайте-ка поглядим, что с вашим галстуком.

– Вы перестанете надо мной порхать? – взревел Г. М. – Если я что-то не выношу, так это когда женщины надо мной ПОРХАЮТ. Где моя шляпа? Ну да, ее явно кто-то украл.

– Вчера, – жеманно произнесла миссис Конклин, – я рассказала вам все слухи, что циркулируют в деревне. Полагаю, вы могли бы поделиться со мной…

Однако за сэром Генри Мерривейлом уже захлопнулась дверь.

Хотя его так и подмывало припустить по Хай-стрит бегом, он прошествовал до церкви медленной и величественной походкой, свидетелей чему оказалось, увы, ничтожно мало. Тяжелая дверь впечатляющих размеров была закрыта. Но если Г. М. и опасался, что предательский скрип двери (как это обычно бывает), подобно пистолетному выстрелу, выдаст его появление, то эти опасения были напрасны: всеобщее внимание было сосредоточено на преподобном Джеймсе, что стоял на кафедре.

Г. М. ощутил беспокойство: в мрачной прохладной церквушке, где висел запах старого камня, эмоции достигли такого накала, что многие подались вперед, сложив руки на коленях и вытянув шеи. Только Гордона Уэста, сидевшего на задней скамье, происходящее, казалось, совсем не трогало. Холодный взгляд голубых глаз викария был неколебим, а его голос катился по церкви, исполненный достоинства.

– Многие из вас, – вещал он, – наверняка хотели бы мне возразить: «Легко, дескать, тебе разглагольствовать! Легко наставлять: предъявите, мол, ваши анонимки. Тебя ведь не оклеветали, и ты не терзался и не страдал, будто тебя окатили кипятком. Где тебе понять?» – Викарий выкинул вперед правую руку, которую до этого прижимал к груди. – Но я все понимаю, потому что меня тоже оклеветали. И клевета эта, учитывая мое предназначение, вдвойне гнуснее той, что направлена против вас. Просто сказать, что я на вашей стороне, недостаточно. Чтобы заручиться вашей помощью, чтобы доказать, что я откровенен с вами, чего жду и от вас, чтобы показать, что ложь необходимо изобличать, а не замалчивать, я должен делом убедить вас, что я на вашей стороне. В связи с этим я намереваюсь зачитать вам письмо – да, за подписью «Вдова», – которое я получил вчера. Оно касается молодой леди, с которой вы все знакомы и которую по праву уважаете. Я приношу глубокие и искренние извинения этой молодой леди за ту ложь, что содержится в письме, однако извиняться за выполнение своего долга я не стану. Это самая неприятная миссия, что мне когда-либо выпадала.

Преподобный Джеймс сглотнул.

В церкви