Шпионская леска - Лен Дейтон

— Ты не пожалеешь, Бернард, поверь мне. — Фрэнк облегченно вздохнул, радуясь возможности перейти на другую тему. — Ах, Тичер… Да, неприятная вышла история: жена сбежала. Очаровательная женщина! Умница! А какая фигура! Видел ее?

Я кивнул. Фрэнк умел по достоинству ценить женские фигуры… Сейчас, должно быть, он пытался еще раз вспомнить, как выглядела Клемми.

— Представляешь себе, сбежала с каким-то американским режиссеришкой! Познакомились полторы недели назад, и… Вот ведь какие бывают женщины. И дернуло же ее!

— Бедняга Тичер, — сказал я. — Мне показалось, что он очень любит ее. — Только сейчас я понял, почему прекрасная Клемми была так возбуждена в воскресенье… Плевать ей было на то, что я в опале, она испугалась, что отдел приставил меня шпионить за ней!

— Самое интересное, что этот америкашка потащил ее на кинофестиваль в Варшаву. Представляешь себе, в Варшаву! Тут такое началось — настоящий аврал! В Лондоне все с ума посходили, по-моему, даже телекс перегрелся: «Сделать то! Сделать это! Переделать все наоборот! Немедленно доложить о выполнении!» В общем, сам понимаешь. Слава Богу, миссис Тичер поняла, в какое положение поставила нас: позвонила мне сама из варшавской гостиницы и объяснила, что все это — ее личное дело. Она, видишь ли, влюбилась. Впервые в жизни. Короче, охи-вздохи и тому подобное… Говорит, что ни за что не вернется к мужу. Собирается на кинофестиваль в Японию, потом — в Америку. Хочет жить в Беверли-Хиллз. Просит не волноваться. — Фрэнк продул трубку, улыбнулся и после небольшой паузы добавил: — Вот я и не волнуюсь.

Так вот почему так волновались Герцогиня и Ко — они судачили о чете Тичер, а вовсе не обо мне с Фионой!

— А как ребята из Лондона? — спросил я.

— Им по штату положено волноваться. Но что поделаешь, не могут же наши сотрудники, уходя из дома, запирать жен в кладовке! — Фрэнк снова взялся за свою трубку. — К сожалению, не могут…

Пошел дождь. Сперва большие тяжелые капли мерно застучали по стеклу, но вскоре забарабанили все чаще и чаще… В считанные минуты от зимнего пейзажа не осталось и следа…

Глава 6

Я не параноик. Вернее, не настолько параноик, чтобы подозревать в коварстве всех людей. Я подозреваю лишь некоторых.

Когда на следующее утро я вошел в свой кабинет, сперва все казалось обычным. Даже слишком. Едва я успел осмотреть свой рабочий стол, как меня вызвали наверх. Заведующий немецким подотделом Дики Крайер, мой непосредственный начальник, был на редкость весел.

— Привет, Бернард! — воскликнул Дики, широко улыбаясь.

Худощавый, бледный, копна курчавых волос (мне всегда казалось, что Крайер не гнушается химической завивкой) делала его похожим на огородное пугало.

Все те несколько недель, что я провел в Крейцберге, прячась от своих бывших знакомых, я старался смириться с мыслью, что мне никогда не суждено уже побывать в этом здании, да и вообще — в Англии. И теперь присутствие в кабинете начальства вселяло какую-то гордость. Как будто впервые я внимательно разглядывал интерьер: роскошный стол красного дерева, за которым Дики писал, стены, увешанные фотографиями — в основном самого Крайера, обтянутые тонкой черной кожей изящные стулья и подобранная в тон к ним вертящаяся табуретка, изрядно потертая львиная шкура, которую Дики решил наконец убрать с самого прохода… Как приятно вновь видеть эту давно знакомую обстановку!

— Надеюсь, у тебя есть желание потрудиться? — сказал Дики. — Отпуск закончился — пора приниматься за работу.

Крайер подался вперед, опершись локтями о стол. На нем была белая рубашка, ярко-красные подтяжки и пестрый галстук. Заместитель директора запретил Крайеру являться на службу в джинсах и кожаной куртке, пришлось смириться и перейти на строгие костюмы. Судя по всему, яркие галстуки и подтяжки оставались для Дики единственной радостью…

— Да, — произнес я, внимательно глядя на Крайера, — у меня есть желание потрудиться.

Крайер улыбнулся. Интересно, он действительно полагал, что я был в отпуске? Понять это по его улыбке совершенно невозможно. Крайера выдавали пальцы, выстукивающие быструю дробь по крышке стола. Дики волновался.

— В половине одиннадцатого у замначальника европейского отдела инструктаж. Твое присутствие весьма желательно.

— А о чем пойдет речь?

Заместителем начальника европейского отдела был австралиец по имени Огестес Стоу. Дики Крайер завидовал Огестесу — именно поэтому он так любил называть его не по имени, а по должности, как бы намекая, что Стоу явно сидит не на своем месте. Надо сказать, что подобное отношение к Стоу было и у ближайшего окружения Крайера — они подозревали Огестеса в недостаточной компетентности. О Стоу говорили, что в школьные годы это был настоящий вундеркинд, потом он учился на кафедре логики в Пертском университете, и теперь сотрудники отдела не без иронии обращались к нему «доктор Стоу». В отделе он был единственным с ученой степенью.

— Есть о чем поговорить, — уклончиво ответил Дики. Ясно, что он сам толком ничего не знает. Вообще-то я подозревал, что Крайер немного побаивается Стоу: австралиец был человеком вспыльчивым и за каждый промах в работе устраивал Дики изрядные головомойки.

— Кофе будешь? — спросил Крайер.

— С удовольствием.

Да, Дики Крайер иногда допускал промахи, но что касается его мастерства по части кофе — тут он работал без промашки. Будучи человеком занятым, Дики регулярно посылал в кофейный магазинчик мистера Хиггинса на Дюк-стрит курьера на мотоцикле, который привозил ему очередную упаковку «Чагги» — его любимого кофе. Кофеман Дики был бесстрашным человеком: ведь рано или поздно руководство могло поинтересоваться, что это за срочные дела у сотрудника немецкого подотдела на Дюк-стрит, что за депеши возят его спецкурьеры в ароматных коричневых пакетиках.

— Отличный кофе! — воскликнул Дики, едва секретарша принесла в кабинет деревянный поднос со стеклянным кофейником, двумя чашечками китайского фарфора и еще какой-то фаянсовой емкостью. Настоящий знаток кофейных зерен, Дики требовал, чтобы чашечки подавали согретыми. Для этого в них заранее наливался кипяток. Крайер взял свою чашку, выплеснул кипяток в фаянсовую вазочку — вот, оказывается, для чего подали этот странный сосуд — и медленно налил ароматный кофе. Сделав первый глоточек, он прикрыл глаза и несколько секунд сидел молча, всецело отдавшись наслаждению…

— Да, — протянул он наконец, — сегодня кофе даже