Шпионская леска - Лен Дейтон

— Стоу хочет меня видеть? — спросил я.

— Вполне возможно, — ответил Дики.

Я посмотрел в окно. Циклон, принесший морозное дыхание зимы в Берлин, был милостив к Британским островам: на деревьях набухали почки, совсем по-летнему светило солнце. Но я хорошо знал, что нельзя забывать о коварстве английского климата. В такую погоду, как сегодня, можно выйти из дому без пальто, а вернуться — с воспалением легких.

Ровно в половине одиннадцатого я вошел в кабинет замначальника европейского отдела. Я хорошо помнил, как была обставлена эта комната при Брете Ранселере. Предшественник Стоу был неравнодушен к авангарду, и потому в декоре преобладали хром, стекло, черная кожа, на полу лежал толстенный ковер… Теперь все изменилось в соответствии со вкусом нового хозяина кабинета. Сказать, что комната стала абсолютно пустой, значило бы скрыть вопиющую правду: она была более чем пуста, исчезло даже стандартное ковровое покрытие; со стен были содраны декоративные панели. Вместо репродукции Дюрера на голой стене висел стандартный портрет королевы. Стоу сидел за металлическим столом, какие обычно используются в машинописных бюро. Стулья ему достались не иначе как через министерство — я слышал, что тамошние бюрократы, движимые заботой о благе трудового народа, заказали специальную мебель для приемных: даже самый назойливый посетитель не мог просидеть на таком стуле более пятнадцати минут…

Дики Крайер был уже на месте. Ярко-красные подтяжки спрятались под пиджак. Таким образом Дики хотел засвидетельствовать свое почтение начальству. Не случайно он явился в кабинет раньше срока — Дики любил поболтать с руководством… Сидел он на колченогом уродливом стуле, который при каждом движении его тела качался из стороны в сторону. Остальные стулья для посетителей имели тот же дефект — ходили слухи, что Стоу специально распорядился повредить их ножки… Впрочем, я никогда не верил этим домыслам, у замначальника европейского отдела и без того хватало возможностей испортить настроение подчиненным.

Огестес Стоу был жгучим брюнетом. Густые черные волосы росли на всех видимых невооруженным глазом частях его тела, они выбивались из ушей Огестеса, из его ноздрей, мягкой шерсткой покрывали руки, начиная от пальцев. И в довершение портрета — роскошные усы. Полным диссонансом всему этому выглядела блестящая розовая плешь, венчавшая его макушку.

— Думаешь, работа разведчика заключается в просиживании штанов в Лондоне? Геморрой заработать можно и в другом месте. Надо кому-то и на задания выезжать — хотя бы иногда! — произнес Стоу, глядя в упор на Крайера. Стоу славился своей прямотой. Впрочем, некоторые сотрудники европейского отдела считали его просто хамом. — Почему бы тебе не съездить, Дики? — добавил он тоном, не терпящим возражений.

— А может, я сам решу, кому ехать, Гес, — попытался возразить Дики.

Хотя Стоу никак не отреагировал на обращение «Гес», я заметил, что оно ему не очень понравилось. Неужели Дики не понимал, что с людьми типа Стоу не надо фамильярничать? А может, он специально поддразнивал своего начальника?

— Нет уж, Дики, — отрезал Стоу. — Знаю я, как ты умеешь сам решать. Провозишься полтора месяца без толку, и придется мне все начинать заново!

— А почему бы не отправить Бернарда? — предложил Дики. — Он наверняка справится.

— Справится?! — взревел Стоу. — Конечно, справится! Я именно об этом тебе и толкую: с таким пустяком каждый дурак справиться может!

— Бернард хорошо знает Вену, — сказал Дики.

Крайер бессовестно лгал, но я не стал отнекиваться. Дики знал, что я смолчу: существовал неписаный закон — не спорить с начальством при начальстве вышестоящем.

— Ты действительно знаешь Вену, Бернард? — спросил Стоу, королевским жестом отмахиваясь от назойливой мухи, кружащейся над его столом.

— Я был там с Гарри Лаймом, — ответил я.

— Вена — это еще не все, — улыбнулся Стоу. Да, его вокруг пальца не обведешь. А ведь с первого взгляда он казался если не полным идиотом, то, во всяком случае, чудаком. Стоу носил костюм-тройку причудливого покроя, мятый вязаный галстук, высокие ботинки на молниях. Казалось, он покупает свои наряды на складе театрального реквизита. Даже часы у него были какой-то странной, трапециевидной формы — их стекло потемнело от времени, и Огестесу приходилось подносить левую руку к самому носу, чтобы выяснить, который час.

Рассматривая циферблат, Стоу обычно снимал свои большие очки в черепаховой оправе. Эти очки — модные и очень дорогие — воспринимались таким же диссонансом ко всему его облику, как розовая плешь… Ему бы подошли куда больше дешевенькие круглые очки в золотистой оправе, с мягкими дужками, обмотанными пластырем телесного цвета. Судя по всему, Стоу гордился своими очками: выяснив, который час, он обычно долго не надевал очки, вальяжно помахивая ими перед носом посетителя.

— К тому же Бернард говорит по-русски, — добавил Дики.

— Там будут говорить по-английски, — заметил Стоу, в очередной раз посмотрев на часы.

— По-английски! С нашими людьми, — возразил Дики. — А между собой?

— М-да, — произнес Стоу. — Сколько сейчас времени? Только, пожалуйста, точно. — Он крутил пальцами головку своих часов.

— Десять пятьдесят две, — отчеканил Крайер.

— Итак, Бернард, — торжественно произнес Стоу. — Учти, ты не уполномочен вести с ними никаких переговоров. Просто надо хорошенько запомнить, что эти разбойники нам скажут. Если поймешь, что все — липа, вернешься и так мне и доложишь. Переговоры исключены. И немедленно возвращайся обратно. Никаких прогулок по голубому Дунаю, никаких посиделок в гринцингских[9] харчевнях! Понял? — Всем своим видом Стоу показывал, что именно он — настоящий знаток Австрии…

— Разумеется, — ответил за меня Дики. Теперь муха кружилась над его головой. Он никак не отреагировал на ее жужжание, и насекомое, изумленное такой выдержкой, вскоре улетело куда-то прочь.

— И последнее, — произнес Стоу. — Мне очень не хочется, чтобы в этой истории оказались замешаны наши друзья янки.

Дики посмотрел на меня с улыбкой, я понял, что он не столько боится Огестеса Стоу, сколько находится в глубокой растерянности, не зная, как вести себя с австралийцем: отвечать ли ему такой же грубоватой фамильярностью или соблюдать дистанцию и хорошие манеры.

— А откуда они об этом узнают? — поинтересовался Дики.

Муха снова подлетела к столу и села на страницу перекидного календаря.

— Стоит кому-нибудь из наших ребят появиться в Вене — они тут как тут. Как из-под земли вырастают! — Стоу резко